Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 44 – Даха Тараторина

Мать погладила кошель при поясе, собрала рассыпавшиеся из корзины продукты и водрузила их на стол. А потом и меня, притянув, усадила на лавку.

— Вот что… – Она поцеловала меня в лоб, обхватила ладонями за щеки. – Ты должна вернуться, пока господин Ветер не спохватился.

Вот здесь бы вновь политься слезам, но теперь глаза были сухи.

— Что я должна сделать? – сипло переспросила я.

— Вернуться к господину! Умолять его о прощении, врать, что ушла погулять и заблудилась… Тисса, доченька, ты же умница! Чему тебя мама учила? От тебя наше счастье зависит! Весь город на тебе держится! Ты должна…

— Я должна… – бездумно повторила я.

О, как часто за пять лет я это слышала! Я должна спасти город, должна исполнить долг! Должна, должна, должна!

— Вот-вот, милая! Ты же понимаешь! – закивала мать. – Ежели тебя кто увидит, меня на части порвут! Отберут все, что имею! Уходи, возвращайся к нему, доченька! Не будь эгоисткой!

Так, как я смеялась, мог бы смеяться только умалишенный. Я растрепала волосы и локтем закрылась от матери, потянувшейся снова их заколоть. К чему это притворство? Строгий пучок невесты, что жених должен разобрать первой брачной ночью. Я ведь никогда и не была невестой! Даже жертвой не была! Лишь товаром…

— Тебе хорошо заплатили за меня?

— Доченька, ну что ты? Разве деньгами измеришь?..

— Хорошо? – повысила я голос.

Мать прикусила язык:

— Достаточно.

Я в последний раз окинула взглядом дом. Он был почти таким же, каким я его оставила. Вот только добавились занавески из тяжелой дорогой ткани, новая скатерть и посуда, а в открытую дверь моей бывшей комнаты виднелось повернутое к стене разбитое зеркало. Меня здесь больше не ждали.

— Если я уйду сейчас, ты потеряешь меня навсегда.

Материно лицо осунулось, на нем разом проявились морщины – следы прожитых лет и пережитых потерь.

— Я уже потеряла тебя. Тогда же, когда потеряла мужа, – ровно произнесла она. – Пора строить собственную жизнь.

— Надеюсь, это была выгодная сделка.

Я твердым шагом направилась к выходу. Мать ничего не ответила, не окликнула, не попрощалась. Наверное, она боялась, что я передумаю и останусь.

Когда я возвратилась к Полоху, невыносимому, самодовольному и ироничному, готова была к насмешкам. Собиралась защищаться и отшучиваться в ответ. Но он прочитал что-то на моем лице. Молча прижал к груди и с места взмыл в небо. Внизу послышался треск, какой бывает, когда ураган ломает деревья. С таким же треском разбилось на кусочки мое сердце.

Горы утонули в серой дымке мороси, и Полох снизился, виртуозно огибая каменные уступы. Оказавшись на твердой земле, я еще долго с непривычки пошатывалась, но сразу потребовала:

— Летим дальше! Почему мы остановились?

— Потому что я могуч, но не всесилен, – невозмутимо ответил Ветер, примеряясь к небольшой пещере, арочный вход в которую заслоняли ветви бука. Дерево искривилось от постоянных бурь, но настолько тесно переплело корни со скалой, что продолжало расти почти вверх ногами. – Очи-то к небу подними, любимая!

Я повиновалась.

— И что?

Полох раздраженно вздохнул, встал позади, приподнял мой подбородок, чтобы я смотрела точно в нужном направлении.

— Гроза. Видишь?

— Вижу. И что?

— И нам нужно ее переждать.

Он начинал злиться, но что мне его злость? Я всяко негодовала сильнее!