Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 50 – Даха Тараторина

— Что ж так больно-то?!

Бух! Бух! Бух! Барабаны стучали, а молнии били без остановки. Лужи взрывались под ногами дерущихся, камни безостановочно сыпались по склонам, и казалось, что уступ отломится и рухнет в никуда вместе со всеми нами. Полох носился вокруг великана, как доставучий слепень вокруг быка. Нет-нет да бык задевал его, заставляя терять направление полета, а то и падать. Но Ветер не сдавался и снова жалил толстую шкуру.

Шаловливая молния ударила в бук над пещерой, расщепив его надвое. Тот заскрежетал, пытаясь удержаться на месте, но не сумел: дымящийся кусок дерева отвалился, едва не придавив часть зрителей. Великан неуклюже отпрыгнул, Полох же увернулся легко, еще и изящно пробежался по стволу.

Перепуганные дети гор не сумели удержать кольцо. Живое ограждение пропало, и противники сместились к обрыву. Великан ударил – Полох поднырнул под его локоть. Один бросился – второй уклонился. Один скользнул по грязи – второй, доверившись переменчивой буре, закрутился в воздухе как флюгер.

Неожиданно для обоих они оказались лицом к лицу: каменный великан, балансирующий на краю уступа, и Ветер, зависший над бездной. Великан осклабился и замахнулся, Полох нырнул вниз и сразу вверх… Но летать мог только один из противников. Осознав, что совершил страшную ошибку, великан нелепо замахал руками, но равновесие уже было потеряно. Он накренился над пропастью, качнулся вперед…

Где-то в толпе заплакало маленькое существо, державшее мать за палец… Я закусила ноготь, душа крик. Сейчас, еще мгновение – и Полох победит!

Но что-то пошло не так. Вместо того чтобы дать врагу свалиться, Ветер уперся в него всем телом, поднатужился и завалил дитя гор на край уступа, а сам, тяжело дыша, упал рядом. Я ждала, кто вскинется первым, чтобы драка закипела заново, но ни один не шевелился.

Через несколько бесконечно длинных секунд раздалась ругань, и жена, распихав сородичей, бросилась к поверженному (или все же победившему?) каменному супругу.

Старик прервал забурливший было гомон, подняв вверх узловатую палку. Все послушно уставились на нее, ожидая, что решит шаман. Он прокашлялся, выигрывая время на раздумье, и наконец объявил:

— Только истинной силе свойственно благородство. Дети гор признаю́т победу господина Ветра!

Ливень оказался не к месту. Не то чтобы жители Предгорья были непривычны к непогоде, но, когда разверзшееся небо портит загодя подготовленный и вынесенный на площадь стол со всей праздничной снедью, волей-неволей начнешь сетовать. Середину лета ждали едва ли не с начала года, к торжеству готовились, выгребая из закромов самое вкусное и дорогое, а тут ни с того ни с сего началась такая буря, что не успели натянуть над тарелками хотя бы дерюжку. А ведь с рассвета не было ни облачка!

Рой двигался к площади короткими перебежками, пугливо вжимая голову в плечи всякий раз, когда сверкала молния. Всполохи подсвечивали изнутри нанизанные на горы облака; казалось, что раскаленная лава того и гляди потечет по склонам и разом слизнет город.

А вот его спутник грозы не боялся, словно понятия не имел, как страшен гнев господина Ветра. Из-под широкополой шляпы виднелась только ядовитая ухмылка. Когда они останавливались перевести дух под стрехой или возле очередной лавчонки, он неубедительно копировал деревенскую речь и грозил кулаком каменным вершинам.