Книга Звездолет, страница 69 – Мелисса Ландерс

— Люди Демаркуса и в больницах работают. Оттуда к нему поступает половина наркоты.

— Точно. Но они знают меня как Солару Брукс, грязную, измученную уголовницу с улиц. – Солара подбежала к ящику со своими приобретениями, откинула крышку и выудила бальное платье, которое никогда и не помышляла надевать. Прижав его к себе, она захлопала ресницами и произнесла, растягивая слова: – А не как Лейси Вандербильт, отдыхающую светскую львицу с ушибленной лодыжкой.

— Красивое платье, – одобрила Кассия.

— Спасибо. Это Доран мне купил.

— Что-то с памятью моей стало. – Доран прищурился. – И во сколько же мне обошелся сей маленький подарок?

— Неважно. – Солара повернулась к Ренни. – Под замком держат только наркотики, не катализаторы. Я отвлеку персонал, а с твоими ловкими пальцами они даже не заметят, что что-то пропало, пока мы не смоемся.

Старпом поправил очки, и на его губах медленно расплылась улыбка.

— Что ж, мисс Вандербильт, – сказал он, снимая перед Соларой воображаемую шляпу, – мне нравится ход ваших мыслей.

Вскоре они вновь остались одни, и Доран наблюдал, как его новоприобретенная подруга вытаскивает шпильки, позволяя косе цвета красного дерева упасть вдоль спины, а затем аккуратно расплетает ее длинными пальцами. На стене висело бальное платье, которое он, оказывается, «купил» для Солары, и она любовно пялилась на водопады сверкающей ткани и изредка оглядывалась через плечо, словно убеждаясь, что Доран еще жив.

— Я по-прежнему здесь, – сказал он. – И по-прежнему считаю, что план дурацкий.

— А мне по-прежнему плевать, так что смирись.

Ему претила мысль, что ей придется воровать. Слишком рискованно. Но раз уж Солара отказывалась менять решение, то и Доран помалкивал, задвинув подальше чувство вины – в конце концов, это была ее идея, а не его.

Помогло то, что ей, похоже, не терпелось напялить наряд. Судя по тому, как Солара восхищалась его голографическим блеском, склонив голову набок и закусив губу, прежде ей не доводилось носить нормальное платье – не ветхое церковное платьице с чужого плеча, а одеяние, придуманное специально, чтобы мужики сворачивали шеи и роняли челюсти. В академии Солара держалась особняком и всегда пропускала танцы. Со стыдом Доран представил, как бы отреагировал, заявись она на выпускной, сколько бы грубых и плохо замаскированных оскорблений изверг, чтобы она почувствовала себя не в своей тарелке. Припечатал бы ее Крыской, и Солара машинально коснулась бы родимого пятна на шее, вмиг лишившись уверенности, для чего это прозвище и предназначалось.

Он хотел сказать, что сожалеет и что знает, каково это, быть мишенью для насмешек. После ухода матери кое-кто из старших ребят застал его рыдающим в туалете, и Доран быстро осознал, что первое правило выживания в академии – издевайся или терпи издевки. А годы спустя, когда Солара выиграла премию выпускников, он потерял не просто трофей. Он в какой-то мере лишился уважения отца – своего единственного близкого человека. Теперь Доран понимал, что третирование Солары – трусливый шаг во многих отношениях. Но признаться ей в этом не мог, потому произнес просто:

— Это из новейшей коллекции вечерних нарядов Белладуччи. Увидев тебя в нем, любая девчонка позеленеет от зависти.

Солара отреагировала совсем не так, как ожидалось. Она съежилась, уставилась на Дорана глазами полными сожаления и прошептала: