Книга Бесстрашная Теодора, страница 118 – Ксения Зародова

— Я буду благодарен, лорд Босуорт, — ответил Эдриан.

— А после мы поедим и поговорим. Разговор, полагаю, будет долгим.

Дождь барабанил по закрытым ставням снаружи резко и напористо, как будто пытался пробраться внутрь. Звук этой дробной россыпи — единственное, что было слышно в тишине, воцарившейся в скромной гостиной дома на утесе после того, как мы с дедом, дополняя друг друга, пересказали разговор с Клиффордом Тернером.

Эдриан долго сидел молча, откинув голову на спинку кресла и закрыв лицо руками. Наконец он произнес:

— Значит, Харрис погиб по моей вине.

Я вздохнула.

— Эдриан, тебе нужно что-то делать со своей совестью. Она у тебя слишком чуткая. В смерти Харриса виноваты Бейли и его внук. А еще — нежелание смотреть правде в глаза. Если бы начальник Дозора прислушался к подозрениям опытного следователя и пригляделся к другим своим сотрудникам, такого бы не случилось.

— Вряд ли его жену это утешит, — тяжело уронил Эдриан.

— Вместо того, чтобы мучиться угрызениями совести, молодой человек, лучше обратите свою энергию в конструктивное русло, — жестко ответил дед. — Преступник должен быть наказан.

— У вас есть какие-то идеи по этому поводу? — внимательно посмотрел на него Эдриан.

— Кое-какие есть. И я могу вам помочь. Но с одним условием: я хочу, чтобы правда — вся правда об этом деле — была обнародована в газетах. Преступник использовал газетчиков, чтобы усилить ненависть к магам жизни. Я хочу обратить его зло против него же.

— Мы можем сообщить горожанам правду, но как мы убедим их поверить в нее? — с сомнением в голосе спросил Эдриан.

Я вмешалась:

— У вас же есть артефакты, которые позволяют записывать изображение и голос, чтобы потом воспроизводить их?

Эдриан кивнул. Дед улыбнулся довольно:

— Если Бейли сам расскажет про свои преступления, в это трудно будет не поверить, а?

— Если вы думаете, что удастся разговорить Бейли с помощью сына, боюсь, вас ждет разочарование. Мы много раз обсуждали с ним на работе эти убийства, и он ни разу не выдал себя. Это замкнутый, сдержанный, холодный человек. С чего вдруг ему поддаваться эмоциям и говорить откровенно?

Дед усмехнулся:

— Он столько времени нес в себе свою ненависть, что в глубине души наверняка желает ее выплеснуть. Ненависть к виталистам и гордость за себя. Я уверен, что он считает себя чуть ли не спасителем Станингема, если не всей Фортеррии. Надо просто подстегнуть его желание выговориться.

Эдриан продолжал скептически смотреть на деда. Тот в ответ закатил глаза:

— Ладно, вы сами напросились. Позвольте вашу руку?

— Зачем вам моя рука?

— Затем, что у нас с вами сейчас общие цели, и вам стоит мне доверять.

Я тихо охнула, уже догадываясь, что будет дальше.

— Дед, не нужно!

Но Эдриан уже протянул ладонь как для рукопожатия.

— Посмотрите на свою невесту, — мягко попросил дед, касаясь его руки.

Мой жених взглянул на меня, потом дернулся обернуться к деду — но не смог, словно приклеившись глазами ко мне.

— Посмотрите, как она хороша, — предложил дед. — Наша Дора просто красавица, верно?

Эдриан медленно склонил голову.

— Разве вам не хочется поцеловать свою невесту, мистер Брикман?

Он встал и направился ко мне. Я вскочила с дивана, на котором сидела, и попятилась назад. А он продолжал идти, как завороженный, пока я не уперлась спиной в стену, выставив вперед руки.