Книга Бесстрашная Теодора, страница 61 – Ксения Зародова

Дождливые прохладные дни неожиданно сменились жарой, несвойственной концу августа. Как будто лето решило сделать напоследок прощальный подарок, одарив теплом, ароматом трав, роз и прогретого солнцем камня. Над мостовыми дрожал горячий воздух. Безоблачное небо вылиняло от зноя, а светло-желтый шар солнца казался ослепительно ярким.

Мне казалось, что я задыхаюсь: от духоты вокруг и эмоций, бушующих в душе. Обида и злость не отпускали. Я была в ярости на Джеймса за то, что он меня использовал, ничего не чувствуя ко мне и не думая о моих чувствах, и негодовала на Эдриана за то, что он кажется, действительно что-то ко мне чувствовал, но тоже не думал обо мне. Я злилась на себя за свои чувства и на обстоятельства, в которых вообще нельзя было думать о чувствах.

Промаявшись всю субботу, переделав всю работу, какую только могла найти, и, устав прятаться от расспросов отца, который с момента моего внезапного появления дома не сводил с меня обеспокоенного взгляда, в воскресенье я решила отправиться в парк. Об опасности думать не хотелось: в конце концов, в выходной день общественное место должно было быть полно отдыхающих, а мне в парке будет легче дышать и лучше думать. Природа всегда возвращала мне душевное равновесие, помогала упорядочить мысли и давала силы. Отец, конечно, пытался меня остановить, но это было столь же бесполезно, как пытаться запретить грозу.

Парк был воплощением умиротворения. Почтенные леди, защищая светлую кожу зонтиками, подобранными в цвет платья, прогуливались, негромко переговариваясь. Гувернантки рассказывали своим воспитанникам об окружающей природе, время от времени делая замечания, когда кто-нибудь из детей заговаривал громче положенного или слишком звонко смеялся. Пожилые семейные пары сидели на скамейках, наблюдая за птицами или читая книги. Деревья что-то успокаивающе нашептывали, мягко шелестя листвой, в которой уже отчетливо проглядывали золотисто-багряные краски.

Сама не заметив как, я забрела в удаленный уголок парка, где дорожки были уже, деревья стояли плотнее, а воздух в густой тени листвы казался чище и прозрачнее. Люди остались где-то за спиной вместе со всеми тревогами и огорчениями последних дней.

Я медленно шла по дорожке, подставив лицо под щедрые солнечные лучи, прикрыв глаза и стараясь ни о чем не думать, когда заметила двух неопрятных мужчин среднего возраста, шедших навстречу. Они были похожи на рабочих: крепко сложенные, с натруженными мозолистыми руками. Их вельветовые штаны были протерты на коленях почти до дыр, а шейные платки засалены. Вид у них был такой, будто они кутили в трактире несколько дней.

Я начала обходить их, но неожиданно они преградили мне дорогу.

— Слышьте, мисс, как вас там, — невежливо окликнул меня один, сдвигая кепи на затылок. — Вы что, виталистка? Вы рыжая как белка.

Я сделала вид, что не расслышала, и попыталась двинуться в обход, полагая, что с агрессорами лучше не вступать в разговор. Но мне не дали.

— Если вы маг жизни, убирайтесь из Станингема, — грубовато протянул второй. — Нам не нужны здесь такие.

Мужчины стояли посреди дороги и бесцеремонно разглядывали меня. Они выглядели как хозяева жизни, убежденные в своей безнаказанности.

— Вы слышали, мисс, что мы сказали? — продолжил первый и обернулся к приятелю, видя, что я не отвечаю. — Тед, похоже, она нас игнорирует. Тебе не кажется это подозрительным?