Книга Союз стали и шёлка, страница 129 – В.Л. Смит

И мир вспыхнул.

Ослепительный золотой свет хлынул откуда-то сверху, пробив кроны деревьев, как льющийся мёд. Он был тёплым, живым, он дышал. И в этом свете демон закричал — страшно, нечеловечески, — закрывая лицо руками. Его синие глаза погасли, как залитые водой угли, и он отшатнулся, рассыпаясь чёрным дымом.

Я не понимала, что происходит. Я всё ещё сидела на земле, вжавшись спиной в корень, и смотрела, как дым рассеивается, как лес вокруг затихает, как золотой свет мягко опускается на траву, на деревья, на мои дрожащие руки.

А потом в этом свете появилась Она.

От испуга и возможнего врага только сильнее я пополза назал уткнувшись спиной в стол дерева.

Я не видела Её лица — только силуэт, сотканный из света и теней, высокий и плавный, как струящийся шёлк. От Неё пахло глиной после дождя и чем-то древним, как горы. Она склонилась надо мной, и я почувствовала, как тёплая ладонь коснулась моей макушки — легко, почти невесомо, как прикосновение матери.

И моё сознание померкло.

Очнулась я не в лесу, не на тракте, не среди опрокинутых повозок и мёртвых кукольников. Я лежала на жёсткой циновке в маленькой хижине, пол которой был выложен гладким речным камнем. В очаге тихо потрескивал огонь. За окном высились горы — такие огромные, что облака цеплялись за их склоны, как клочья тумана.

«Где я?»

Рядом с очагом сидела пожилая женщина в простом сером платье. Она месила глину — ловко, привычно, словно занималась этим тысячи лет. Лицо её было испещрено морщинами, но глаза — глубокие, тёмные, древние — смотрели на меня с тихой, всезнающей теплотой.

— Очнулась, — произнесла она, не прекращая месить глину. — Хорошо. Я уж думала, ты проспишь ещё сто лет.

Я поднялась. Ноги слушались плохо, голова кружилась, но я заставила себя обойти очаг и встать напротив неё.

— Кто вы?

Она подняла глаза от глины. Морщинки вокруг её глаз собрались в лучики — она улыбалась.

— Ты меня не помнишь. Но я твой старый друг.

— Я бы точно запомнила, если бы в друзьях у меня водились настолько могущественные существа. — я бросила взгляд в окно, на горы, на облака, на небо, которое казалось ближе, чем земля. То, что эта женщина могущественна, не вызывало сомнений. Это место... оно словно стояло на краю мира.

— Ты изменилась, — сказала она, и в её голосе прозвучала нежность, смешанная с грустью. — Нет, не то слово. Ты стала собой.

— Что?

— Такой, какой была в самом начале. После твоего рождения. Это было так давно, что ты сама забыла. Тебе пришлось измениться — под гнётом ответственности, под тяжестью обстоятельств. Долг, долг, бесконечный долг. — она вздохнула. — А ведь ты была одной из моих любимиц.

Она произнесла это отстранённо, глядя в большое окно, словно погружаясь в воспоминания, которые текли сквозь неё, как вода сквозь камни. Я стояла напротив и чувствовала, как внутри нарастает тревога пополам с чем-то ещё — чем-то похожим на узнавание, хотя я готова была поклясться, что никогда прежде не видела эту женщину.

— Простите, — произнесла я тихо. — Я не та, за кого вы меня принимаете.

До Хайлани я добралась пешком. Ноги дрожали, в горле стоял ком, но я шла и шла, не в силах остановиться. Я была жива. Жива! После всего, что случилось, после демонов с пустыми пуговицами вместо глаз, после того, как синеглазый тянул ко мне руку, — я выжила. Спаслась. Как — не знаю. Помню только ослепительный свет, поглотивший всё, а потом — дорогу, по которой я брела к дому.