Книга Союз стали и шёлка, страница 90 – В.Л. Смит

Он мотал головой из стороны в сторону, не в силах остановиться.

— Я должен был… выбора не было… — голос сорвался. Он посмотрел на меня красными, полными отчаяния глазами, и в них было столько боли, что на мгновение мне стало жаль его. — В следующей жизни… я отплачу тебе. За всё. Я клянусь. Клянусь своей душой.

Я чувствовала, как жизнь утекает из меня тёплыми, вязкими толчками, — точно так же, как когда-то в Торнхолде. Только теперь боль была другой. Не просто физической.

— Не хочу… знать тебя… в следующей жизни… — прошептала я, с трудом выталкивая слова сквозь кровь, уже подступавшую к горлу.

Его лицо исказилось от невыносимой муки. Он прижал меня к себе ещё крепче, прижался губами к моему виску, и я услышала его последний, сломанный шёпот — уже почти неразборчивый, но я разобрала каждое слово:

— Я найду тебя. Где угодно. Кем бы ты ни стала. Я найду.

Мир начал темнеть по краям. Звёзды над нами гасли одна за другой, небо сворачивалось в чёрный кокон. Последним, что я почувствовала, были его дрожащие пальцы — они скользнули по моей щеке, стирая кровь с губ почти нежно, почти благоговейно. А потом его лоб прижался к моему, и горячая слеза упала на моё лицо — последняя капля тепла в этом мире.

Город Тихой Луны встретил нас запахом ладана и сыростью. После солёного ветра Хайлани здесь всё казалось приглушённым: звуки, краски, даже голоса. Цзинъюэчэн^[12] лежал в горной чаше, как вода в ладони, и туман стекал по его улицам медленно, почти лениво.

Я шла по брусчатке, придерживая корзину. В ней уже лежали три пучка сушёной юэгуан-цао — достаточно для мази, но недостаточно для настойки. Нужен был четвёртый. А четвёртый, как назло, стоил вдвое дороже, и торговец — толстый, потный, с масляными глазами — отказывался уступать.

— Ты хоть знаешь, как трудно её собирать? — бубнил он. — На скалах, под луной, когда ветер валит с ног...

— Знаю, — перебила я. — Я собирала её сама, когда жила в секте.

Он осёкся, разглядывая меня. Увидел простое платье, грубые руки, корзину. Явно не поверил.

— В секте? Ты? — переспросил с сомнением.

— Она, — подтвердил Линь, вырастая за моим плечом. Он ничего не добавил — просто посмотрел на торговца тем своим взглядом, от которого людям становится неуютно. Торговец моргнул и сбросил цену на четверть.

Я улыбнулась, пряча улыбку в воротник. Хотелось по-детски показать торговцу язык, но я сдержалась. Линь не умел улыбаться в ответ, но его плечи чуть расслабились. Этого было достаточно.

Мы вышли с рынка через северные ворота. Я хотела подняться к секте — не заходить внутрь, просто посмотреть издалека на старые стены. Линь не спорил. Мы прошли мимо храма с золотыми колокольчиками, мимо пагоды, где монахи били в барабаны, мимо узкой лестницы, уводящей вверх...

И тут я споткнулась.

— Ой.

— Нужно быть осторожнее. — я тут же подняла голову.

На верхней ступеньке лестницы стоял мужчина. Высокий, в тёмно-синем одеянии, расшитом серебряными облаками. Волосы собраны в простой узел, но ткань, но выправка, но то, как он держал голову, — всё кричало о породе. Таких не встретишь на рынке. Такие живут во дворцах.

Он смотрел на меня прямо, почти без выражения.

— Простите, — сказала я, отступая на шаг. — Я не хотела...

— Вы не местная, — произнёс он. Это был не вопрос.