Книга Встретимся в полночь, страница 125 – Брианна Борн

— Ничего. Это Страт. Я отвечу позже.

Кади поворачивается на бок и зарывается поглубже в одеяло, слегка прикрыв глаза.

— Знаешь, когда я была в коме, мне снилось много странных снов.

Я вздрагиваю.

— Каких снов?

— Мне казалось, что я проспала всего одну ночь. Очень долгую ночь. Все это время я просто чувствовала… вину. Как будто я была сделана из этого, как будто это было все, что есть в мире. Я даже не понимала, что именно натворила, но я знала, что сделала с тобой что-то ужасное. И я чувствовала будто… присутствие чего-то большего.

Я замираю.

— Вроде… судьбы?

Кади поднимает голову и закатывает глаза.

— Ты же знаешь, я не верю в эту чушь.

— Знаю, – бормочу я. – Не веришь.

Она снова устраивается под одеялом.

— В любом случае, что бы это ни было, я ощущала это вокруг, но как будто… оно не обращало внимания ни на что конкретно. Но я умоляла его помочь тебе. Умоляла и умоляла, пока, наконец… мне не показалось, что оно повернулось ко мне. Посмотрело на меня. И после этого я почувствовала себя лучше.

Сила, которую почувствовала Кади… была ли она той же, что мы чувствовали со Стратом? Обратила бы она на нас внимание или заставила бы нас встречаться по ночам, если бы Кади не вмешалась и не попросила ее об этом?

Я тереблю край больничного одеяла.

— Кади… Мне тоже снились странные сны.

Однако она не спрашивает, что мне снилось, потому что ее глаза закрыты. Она вздыхает, и ее тихое мурлыкающее похрапывание говорит мне о том, что она провалилась в глубокий сон.

Я вздыхаю и целую ее в висок. В любом случае, наверное, еще рано рассказывать ей о наших полночах. Я решила, что расскажу. Она будет единственным человеком, который узнает всю историю. Страт не против, чтобы я поделилась с ней.

Кстати, о нем.

Я осторожно скатываюсь с кровати и выхожу в коридор.

Я нахожу Страта именно там, где и ожидала, – в холле на первом этаже, у рояля. Ни для кого не стало сюрпризом, что он очаровал всех администраторов и они разрешили ему играть, когда он захочет, даже если на часах два ночи.

Несколько усталых родственников сидят в кафе неподалеку и слушают, как он играет, хотя кафе давно закрыто. Две женщины в медицинских халатах наслаждаются покоем, который его мелодия привносит в эти темные, пустые коридоры.

Он поднимает голову, когда я подхожу, будто чувствует меня. Я прислоняюсь к колонне, чтобы понаблюдать за ним. Его губы расплываются в нежной улыбке, и он, не отрывая от меня взгляда, продолжает играть.

Я слушаю, ожидая намеренной ошибки, которую он внесет в мелодию. Я ее теперь знаю – это прелюдия Рахманинова. Так что, может быть, я ее уловлю.

Он на секунду опускает взгляд, беря несколько неправильных красивых нот в промежутках между другими, а когда поднимает глаза, улыбка, появляющаяся на его лице, когда он ловит мой взгляд, – это все.

Страт прислоняется к дверному косяку, прядь волос падает ему на глаза. Он передает мне бумажный пакет с едой навынос.

— Я купил дополнительную порцию картошки фри на случай, если она проголодается, – говорит он, понизив голос.

Я бросаю взгляд на Кади. Она смущенно уставилась на свое одеяло.

— Я пойду, – говорит Страт. – Просто хотел убедиться, что у тебя есть что-нибудь поесть.

— Спасибо. Серьезно, спасибо тебе за то, что ты такой классный.