Книга Неверный. Моя тайна, страница 31 – Соня Вишнякова

— Ладно. Хорошо, — сказала я и вошла в открытую дверь склада…

Вхожу с чувством преступницы вернувшейся на место преступления.

Всё то же. Ничего не изменилось. Прошла, встала у стены. Отчаянно пытаюсь унять дрожь в ногах. Эти ещё туфли на каблуках зачем-то надела. Теперь жалею, подумает что подготовилась.

А ведь я действительно готовилась. Только ещё точно не знаю к чему.

Он прошел мимо меня, окинул внимательным взглядом, в котором читается все, что он обо мне думает. Сейчас это — вопрос.

Глеб остановился у кухонной стойки. Нажал кнопку на кофеварке, она тихо зашипела. Всё как тогда.

Я не двигаюсь. Боюсь спугнуть натянутую как тетива тишину.

Глеб обернулся. Оперся о столешницу и скрестил руки на груди. Второй раз. Абсолютно одинаково.

Я уставилась на его жилистые руки, совсем не такие как у моего мужа. У того ладони аристократа белоручки, не державшего ничего тяжелее чашки кофе. Длинные, музыкальные пальцы, ухоженные ногти. У Глеба руки обычного работяги, способного на многое. Знаю от Наташки, она всё время хвастается, что ещё в её квартире Глеб сделал своими руками. Да практически всё.

А ещё я знаю их силу. Знаю, как они умеют обнимать. Я моргнула и отвела взгляд от его рук.

— Ладно, — заставила себя глянуть Глебу в глаза. — О чём ты хотел со мной поговорить?

— Хотел спросить — это мой ребёнок? — словно задал обыденный вопрос.

Я смутилась, покраснела. Нужно говорить правду или можно её обойти?

— Вера, ты не можешь соврать, не имеешь права, — увидел мою настороженную реакцию, теперь говорит серьёзно, — потому что, если это мой ребёнок, я ни минуты не останусь с Натальей, а ты должна уйти от Егора.

Я знаю, что не имею права врать. Но если признаюсь, будет намного хуже?

Что это изменит? Полностью всё.

И тут уже нужно решать, чего я хочу. Какой сделать выбор? Есть Егор, готовый всё бросить ради нашей семьи, есть Глеб, он тоже готов бросить всё и быть со мной.

А чего хочу я?

Кто из них важнее?

Боже, о чём я думаю.

Лучше представить, каким позором может стать правда. Я изменила своему мужу. Никто не знает, что это было один раз и помутнение. Никто не станет разбираться. Они просто скажут, что я неверная жена. Они все осудят меня.

— Это не твой ребёнок, — произнесла я тихо.

В глазах Глеба промелькнуло сомнение. Он вздохнул, оттолкнулся от столешницы и пошел на меня.

— Зачем ты врёшь? — улыбнулся, как бы уговаривая, будто я не в своём уме, не ведаю что говорю.

— Я не вру, — отвела взгляд.

— Я тебя не тороплю, — сказал он мягко, — не требую, чтобы ты прямо сейчас его оставила. Я не скажу никому, ровно столько, сколько ты захочешь молчать. Только прошу тебя, не говори так, — он покачал головой, не веря.

Вдохнула носом, заставляя себя говорить.

— Глеб, пойми, то, что тут случилось, это было ошибкой. Сейчас я беременна и Егор, он хочет, чтобы у нас была нормальная семья…

— И у нас будет нормальная семья! Милая, я тебе обещаю, у нас будет самая лучшая семья.

Снова эта непрошенная горечь во рту, резь в глазах и порывистость в дыхании. Как я могу так поступать с ним, сама не знаю.

— Глеб, я беременна не от тебя, — тихо выдыхаю.

— Черт! — он стукнул кулаком о стену рядом со мной, — ну зачем ты так, Вера?

Навис надо мной, обдавая горячим дыханием. Кофеварка щелкнула и выключилась.