Книга Она моя дочь?, страница 48 – Соня Вишнякова

А я не могу объяснить.

— Лиза, прошу тебя, поехали, — ещё раз повторяет, как будто собрался стоять и уговаривать меня бесконечно.

— Я не могу, — отстранилась, обхватила себя руками, словно защищаясь.

Долгая пауза, наполненная тайной, которую я не могу и не хочу озвучивать.

А как мне теперь быть, как бороться с чувством?

— Ты можешь сказать почему? — Давид отстранился.

Я подняла взгляд, посмотрела в его глаза, и какая-то новая решимость появилась во мне. Вдруг захотелось выпалить правду и пусть знает. Пусть, раз так хочет меня. Пусть получит всё, что есть.

— Потому что у меня есть дочь, — голос предательски дрожит.

— Я знаю это…

— Она — твоя дочь, — говорю и словно в бездну опускаюсь, откуда выхода уже не будет.

Давид замер, нахмурился. На лице отразилось выражение неверия и разочарования. Какой-то невыразимой досады.

— Что ты сказала? Повтори, что ты сейчас сказала? — в голосе появились стальные нотки.

Я испуганно положила ладонь на лоб, провела пальцами по волосам, по лицу. Закрыла глаза. Не представляю, что сейчас говорить и делать. Я ведь говорю правду. Значит, должна взглянуть прямо ему в глаза, а не могу.

Не хочу видеть холодное выражение лица Давида. Оно изменилось. Всего за секунду стало тёмным, чужим, оно и было чужое, но сейчас это железная маска, сковавшая черты. Тёмный, испепеляющий чернотой яростный взгляд.

В моём горле пересохло. Не могу не то, что слово сказать, вдохнуть не могу.

Зачем, зачем я ему сказала? Зачем — в голове сто слов в секунду.

Вырвалось, не удержала. Как я могла?

Это всё равно, что взять и перевернуть свою жизнь, свою Вселенную. Она была практически налаженной, а теперь снова станет невыносимой. Как я могла это произнести.

— Повтори, что ты сейчас сказала? — суровый голос Давида проникает в меня тысячами уколов невидимых игл.

Почему он так говорит со мной? Я не должна оправдываться. Не должна.

Я убрала руку от лица, вздохнула и проговорила:

— Моя дочь Аня — это и твоя дочь.

Давид шумно выдохнул:

— Поясни?

Мне стало плохо: губы дрожат, пальцы, вся дрожу. Я не могу пояснить ему, как так случилось, не могу выдавить из себя эти слова. Я не обязана!

Ощущение, точно я сама виновата, только я и никто больше.

Я не должна оправдываться! С какой стати?

Вскинула взгляд и посмотрела прямо ему в глаза.

— Тот день, — проговорила хрипло, — ты был со мной… я не смогла с тобой справиться… — сказала и отвела взгляд.

Боюсь увидеть страх или что-то в этом роде.

Давид стоит передо мной. Молчит. Шумно вздохнул, провёл ладонью по лицу, обернулся рассеянно. Ему нелегко сейчас… Ещё бы…

А у меня, всё моё прошлое, все эти годы, словно одним махом исчезло и перенесло меня туда, назад, в ту вечеринку.

Думала, прошлого не вернуть, забылось и вычеркнулось… оказывается, нет.

-

Новость шандарахнула по башке огромной стальной кувалдой. Долбануло так, что я будто врос в пол.

Лиза говорит, старается не смотреть мне в глаза, и я понимаю почему. Догадываюсь. Это значит, что тогда, в то время, о котором она говорит, в тот вечер, я не только толкнул её бассейн, но ещё и… Господи, неужели так было?

Да, именно так. Судя потому, что я видел на кадрах, она бы не стала меня соблазнять. Скорее всего, это я… Неужели был настолько невменяемым, ничего не помню. Весь ужас моего теперешнего положения в том, что я абсолютно ничего не помню.