Книга Она моя дочь?, страница 8 – Соня Вишнякова

А слово «многомилионное» вообще полоснуло по нервам.

Смотрю на панель и ни одного слова не могу выдавить.

— Ну, что притих? — раздаётся из телефона старушечье шипение, — Ты думал, если я живу в провинции и сижу в маленьком магазине подарков, то я выпала из жизни. Думал, сидит себе старушка на пенсии, вышивает. Нет, мой дорогой. Я старая, но не глупая. Суета меня достала, но не деньги и не акции ведущих компаний. Разве может это надоесть? — сипло засмеялась, что у меня аж холодок по коже пробежал.

Получается, сейчас небольшой шоковый шантаж, причём, вообще не пойму его причину. Какая-то Лиза из провинции.

— Послушай, давай начнём ещё раз, без суеты, — выдаю, собравшись с мыслями, — Ты хочешь, чтобы я сейчас поехал к какой-то Лизе и попросил её от меня не убегать, и предложить ей работу? А если я этого не сделаю, то ты вычеркнешь меня из завещания, в котором несколько миллионов?

— Долларов.

У меня непроизвольно открылся рот. Я человек не бедный и у меня у самого есть деньги и даже в швейцарском банке, но сам факт, что Тамара вписала меня в завещание с суммой в шесть нолей, довольно приятен. Даже очень. Никогда не думал, что у неё ещё что-то осталось. А, собственно, почему я об этом не думал? По идее должен был.

— Ладно, хорошо, давай так. Деньги твои мне не нужны. Намекаю на то, что я могу сделать это не ради денег, а потому что вижу, что эта Лиза, наверное, очень важный для тебя человек. И хоть она шугается от меня, как от лешего, я сейчас поеду, привезу её и дам ей работу. Ты довольна?

— Вполне.

— Значит, договорились, я завожу машину, еду за ней. И пока она не будет на меня работать, я не должен быть спокойным, потому что это важно для тебя?

— Именно так.

— Ладно, я понял. Тогда до связи. В следующий раз, когда ты позвонишь, она уже будет на меня работать. И запомни, я делаю это не ради твоих миллионов.

— Я это запомню, Давид, главное, чтобы и ты не забывал.

Она отключилась.

Через несколько секунд пришло сообщение, я открыл его и прочитал адрес.

Не хочу его видеть и слышать. Не хочу больше никогда смотреть ему в глаза.

Страшно. Вдруг он узнает, догадается и поймёт. А я этого не хочу… но во сне я не могу приказать себе. Сон — это что-то от меня независящее. В нём творится неладное, несогласованное со мной. В нём я почему-то и видеть хочу, и позволять себя обнимать и целовать, и даже… я чувствую его касания, поцелуй горячих губ. Сама прижимаюсь к нему, обхватываю и тяну. Поворачиваюсь, трогаю его лицо, чувствую его дыхание…

Словно сквозь ватный туман, слышу его голос:

— Лиза, Лиза…

И я его не боюсь, я улыбаюсь, беру его ладонь и прижимаю к своему лицу и к губам…

Черт, всё слишком реально… я резко открыла глаза и увидела чью-то ладонь в своих руках. Оттолкнула её, села и тут же ударилась головой об низкий потолок кровати сверху.

— Что вы себе позволяете? — быстро встала и отошла от кровати, потирая лицо и голову, недовольно глянула на Давида.

— Простите, я не хотел вас испугать.

— Зачем трогать человека во сне? — я резко повернулась и пошла в душевую, чтобы хотя бы умыться и не стоять перед этим человеком с заспанным лицом.

Мне-то всё равно, или не всё равно, но лучше умыться. Я открыла дверь душевой, вошла туда и стала плескать побольше холодной воды, чтобы лицо немного остыло от таких страстей во сне.