Книга Развод. Не время сдаваться, страница 23 – Оксана Рэй

Я замираю. Что?

Его пальцы, осторожные и теплые, едва касаются пряди у моего виска. Мгновенное прикосновение. Он что-то снимает. — Вот, — он улыбается, показывая мне крошечный, засохший листок, застрявший в моих волосах. — Теперь идеально.

И в этот самый миг дверь с силой распахивается.

— МАМОЧКА!

Этот голос... Полина? Маленькая ракета в розовом пуховике влетает в магазин и впивается в меня. — Поля? — я обнимаю ее, сердце замирает от неожиданности и паники.

Как она здесь оказалась? Где бабушка?

Я поднимаю взгляд на дверь. И застываю.

Сергей. В темном пальто, без шапки. Стоит на пороге как статуя. Его взгляд не на мне и не на дочери. Он прикован к Константину. А точнее к его руке, которая все еще замерла в воздухе с этим дурацким листком между пальцев.

Лицо Сергея меняется. Скулы напрягаются, взгляд сужается до щелочек. Ревность? Серьезно? После всего? В висках стучит: "Выбросить на помойку — можно. А поднять кому-то другому — уже нельзя?"

Константин, уловив ледяную волну с порога, делает безупречный, почти неуловимый шаг назад. — Марина, благодарю за время и блестящие идеи. Я на связи. Его голос, ровный и профессиональный, режет звенящую тишину. Он кивает Сергею кратким, нейтральным кивком и выходит. Оставляет нас.

Тишина после его ухода гулкая, давящая. И тут же ее, как стекло, разбивает звонкий голосок Поли: — Бабушке срочно надо было к тете Лене! А папа был свободен! Мы ехали на его о-го-го какой машине! Мам, а кто этот дядя? Он твой друг? Она выпаливает это на одном дыхании, сияя. Я кожей чувствую на себе взгляд Сергея. Тяжелый, пристальный. От него бегут мурашки. — Это Константин, рыбка. Архитектор. Мы с ним работаем, — говорю я, гладя ее по голове и целуя макушку. Моя девочка. И только тогда поднимаю глаза. Наши взгляды сталкиваются с такой силой, что воздух, кажется, затрещал. В его глазах — немой укор. Будто он и вправду считал, что я навеки останусь его тихой собственностью у плиты. Полина, не умолкая, тараторит, разрывая паузу, и тянет меня к выходу. Я иду на автомате.

— Я вас подвезу, — бросает Сергей. Только не сейчас. Не в эту машину. Но Поля уже подпрыгивает на месте: — Да, мам, поехали с папой! Пожалуйста! Все вместе! Я вижу ее сияющие, полные надежды глаза. И сдаюсь. — Хорошо, солнышко, — целую ее в щеку. Киваю Свете, которая смотрит на нас, будто на аварию в замедленной съемке. "Все нормально", — пытаюсь сказать взглядом, но опять вру.

На улице Сергей открывает заднюю дверь. Полина запрыгивает внутрь с визгом. Он наклоняется, чтобы пристегнуть ее. Движения резкие, угловатые. Он кипит. Что ж. Я уже делаю шаг, чтобы обойти машину и сесть к дочери, но он перехватывает меня. — Сядь спереди, — тихо приказывает он. Спорить бесполезно.

Я молча сажусь на переднее пассажирское сиденье. Его машина. Знакомый запах кожи и его одеколона. Пахнет нашими поездками на море и за город. Пахнет прошлым, от которого теперь тошнит.

Он заводит двигатель, и машина плавно трогается. Полина счастливо болтает с заднего сиденья, не чувствуя грозовой атмосферы, висящей в салоне.

— Мам, а папа купил мне новый планшет! Самый крутой! И обещал установить все программы для рисования! Покажу тебе дома!

Конечно. Купил. Задаривает дорогими игрушками, чтобы загладить вину.