Книга Развод. Не время сдаваться, страница 32 – Оксана Рэй

Слово “Гранд Эвент” повисает в воздухе, тяжелое и ядовитое.

Сергей.

Это ОН.

Сначала он разбил мое сердце. Потом мой дом. Теперь он пришел за моим делом. За последним, что у меня осталось. За тем, что кормит меня и мою дочь. За моим единственным островком уверенности в этом мире.

Ярость поднимается во мне такой волной, что я сжимаю край стойки, чтобы не упасть.

— Марин? Марин, ты бледная! Что случилось? — Света хватает меня за локоть.

Я не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю на нее широко раскрытыми глазами, в которых, наверное, читается животный ужас и бессильная злоба.

— Он... — наконец выдавливаю я хриплым шепотом. — Сергей. Его фирма. "Гранд Эвент". Они обзвонили моих поставщиков. И «вежливо попросили» меня уничтожить.

Света замирает на секунду переваривая. Потом ее лицо искажается гримасой чистой, неподдельной ненависти. — Да он... тварь! — она кричит так, что стеклянные вазы на полках звенят. — Он же откровенно уже атакует! Ты ему что сделала? Ты ему что, бизнес грозилась отобрать? Нет! Ты просто пытаешься выжить! А он... он решил добить! Как же низко! Разве ниже куда-то было падать?

Она кричит, а я просто стою.

В этот момент телефон снова вибрирует. Я смотрю на экран, ожидая нового удара. Но там имя: “Константин”.

Я делаю глубокий, прерывистый вдох. Вспоминаю, что завтра выставка, архитектура и дизайн, он пригласил меня.

Я принимаю вызов. — Марина, доброе утро, — его спокойный, бархатный голос кажется глотком чистого воздуха в моем отравленном мире. — Хотел напомнить о завтрашней выставке. Надеюсь, я не отвлекаю?

— Нет, конечно, — говорю я, и голос мой, к моему удивлению, звучит почти ровно. Только Света, стоя рядом, видит, как дрожат мои руки. — Да, конечно, я помню. Обязательно буду.

— Отлично. Тогда до завтра. Жду с нетерпением нашей встречи.

Он кладет трубку. Я опускаю телефон. Смотрю на Свету.

— Хорошо, — говорю я, и в моем голосе появляется стальная твердость, которой не было с той ночи, когда я узнала правду про мужа. — Хорошо, Сергей. Ты начал эту войну.

Я выпрямляюсь во весь рост.

— Свет, обзваниваем всех мелких поставщиков, частников, теплицы. Ищем обходные пути. Я не позволю ему это сделать. Этот ресторан будет оформлен моими цветами. А завтра я пойду на эту выставку. И никто, слышишь, НИКТО не увидит, что меня кто-то ранил. Я не позволю ему больше увидеть моей слабости.

Последующие несколько часов прошли в лихорадочных звонках. Адреналин ярости дал мне неестественную собранность. Я звонила всем, до кого могли дотянуться мои руки. Мелким частным оранжереям, знакомым флористам, с которыми мы когда-то делились заказами, даже в соседний город дозвонилась.

Кое-что удалось наскрести. Какая-то мелочь, крохи. Пара ящиков устойчивого эвкалипта, коробка скромных, но выносливых гортензий. Но той масштабности, которую я задумала для ресторана Константина, не было и в помине. Этого было недостаточно.

К вечеру я была морально и физически выжата. Ярость схлынула, оставив после себя тяжелую, свинцовую усталость. Забрать Полину из садика казалось титанической задачей.

— Мамочка, а ты, почему такая грустная? — спрашивает она по дороге домой, крепко держа меня за руку своей маленькой, теплой ладошкой.

— Я просто устала, солнышко, — отвечаю, и улыбка дается мне с таким трудом.