Книга Проект Алиса Громова, страница 141 – Алёна Май

Глава 32.

Матвей вышел из больницы и первым делом зажмурился от солнца. Удивительно хорошая погода для столичной осени. Он сделал осторожный вдох — бок ещё отзывался тупой болью, но Матвея это уже не волновало. Ему осточертели больничные стены, да и Ирина — медсестра — в какой-то момент стала слишком уж часто захаживать и рассказывать теперь о своей жизни. Вероятно, отвечала на ту спонтанную откровенность Матвея своей. Она делала ему расклады таро и радовалась как дитя несколько раз выпадавшей шестерке жезлов.

— Матюша!

Евгения стояла у машины и явно сдерживала слёзы, рядом — отец, как всегда с таким видом, будто он недоволен тем, что его заставили куда-то ехать. Саша пришел вместе с Женей и на фоне родителей выглядели инородно в своих кожаных куртках и тяжелых ботинках. Будто родителей вырезали из журнала «Дом и сад», а брата с девушкой — из «Classic Rock».

Но семья волновала Матвея не так сильно, как та, по которой он, действительно соскучился и которая наотрез отказалась его навещать лично, мол, не хочет показываться ему в неприглядном виде. Он ей это ещё припомнит, потому что ничто уже не могло испортить Алису в его глазах после всего пережитого.

Они встретились глазами, и Матвей уже сделал шаг навстречу, но дорогу перегородила мама.

— Какой ты всё ещё бледный, мой мальчик! — Евгения потрогала Матвея за лицо.

Саня громко вздохнул и пробубнил что-то в духе: «Ему тридцатник, а она ведет себя так, будто встречает его из детского лагеря», на что ему прилетел подзатыльник от отца. Алиса прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться, а Матвей почувствовал как его собственный рот кривится в ухмылке.

Он позволил матери себя обнять, хотя обычно от таких нежностей сбегал. Но сейчас ему совершенно не хотелось выпускать колючки. Одно то, что вся его семья в сборе вызывало теплоту в душе. Особенно то, что вместе с ними была и та, которой он безоговорочно отдал своё сердце.

И вдруг он поймал себя на мысли, что хочет, чтобы это никогда не заканчивалось. Он слишком долго отгораживался от семьи, от Алисы, от себя самого.

— Саня, забери у него сумки. Чего встал-то? — мать выдала указания младшему сыну и отпустила наконец старшего.

— Конечно, как что-то нести — так Саша первый.

Теперь подзатыльник младший Донцов получил от своей девушки, которая в руках держала скромный букет хризантем.

— Сплошное рукоприкладство в этой семье! — возмутился Саня, потирая затылок.

Матвей их уже не слышал. Потому что между ним и Алисой наконец-то не было никого.

— Иди сюда, — попросил он хрипло.

Он не мог отвести от нее взгляда. Алиса явно много времени потратила на сборы: идеально ровный тон лица, легкий мейк, волосы лежали крупными локонами и так и хотелось накрутить их на палец; под кашемировым бордовым пальто виднелся ворот бежевого объемного свитера и струящаяся юбка до середины голени с довольно будоражащим фантазию вырезом сбоку, через плечо перекинута небольшая черная сумочка. Матвей неприлично долго не видел Алису и пытался запомнить каждую её черту.

Она, сначала неуверенно, а затем смелее подошла к Матвею, к его распростертым для неё объятиям. И наконец он ощутил её запах, родной и дурманящий. Запах дома, в который он мечтал вернуться всю последнюю неделю. Не к маминым пирожкам, не к папиному газону, не к Сашиному сомнительному музыкальному вкусу, а к ней, к Алисе, пахнущей духами, которые он подарил, к этим волосам, разметавшимся по подушке и забивающим слив, к этим пушистым ресницам, обрамляющим её глаза, в румянцу на щеках от мороза, к ногтям за какие-то неведомые суммы, которыми она будет царапать его спину и к её голосу, которым она произносит его имя и сыплет проклятиями, к губам, которые он собирался целовать и не останавливаться.