Книга Ягода малинка - 1, страница 11 – Диана Фад

Вот и что разволновалась? Парня не видела никогда? Подумаешь, приехал очередной мажор и ослепил своим великолепием бедную деревенскую девчонку. Так, нужно взять себя в руки. Ну же, Нэл, это всего лишь парень, да, хорош собой, но на этом все. Ты же привыкла не обращать на таких внимания, вот и действуй, как прежде. Ничего необычного, просто парень.

— Бабуль, ну кому нужны твои пирожки? — морщу носик, когда бабуля сует мне корзинку, где под салфеткой лежат пирожки с мясом и капустой. Нет, бабулина выпечка — это чудо, но представляю, как появлюсь на вечеринке у мажоров, словно красная шапочка.

— Деточка, вот увидишь, мои пирожки уйдут в первую очередь, — авторитетно заявляет бабуля.

На ней простое ситцевое платье в синий цветочек, седые волосы забраны в гульку на затылке. В молодости у бабули была такая же рыжая копна непослушных кудрей, как у меня. Мама всегда говорила, что я вся в бабушку. — Думала у тебя будет мой цвет волос — пшеничный или папин, темно-русый, — бывало сетовала мама, — Но, когда увидела в роддоме твой медный пушок на голове, поняла, что ты в мою маму. Так и вышло.

В детском саду меня никогда не теряли воспитатели, видя издалека мой огненный цвет, а вот в школе это приносило определенные неудобства. Пока учитель думал кого вызвать к доске, моя голова сверкала, как маячок среди класса. И конечно, кто всегда шел к доске первым? Конечно, я.

В девятом классе решила, что хватит и купила осветляющую краску. Пока мамы не было дома, смело намазала голову вонючей смесью и вечером предстала перед родителями цвета желтого солнышка.

— Нинель, что это? — мама прикладывает руку к груди, а папа только хмыкает:

— Хорошо, что не обрезала, — ворчит он.

— Но она сожгла волосы, вот дурочка, — охает мама, — Сказала бы, что не нравится, я отвела в салон к своей подруге.

— Не хочу быть рыжей, — топаю ногой и убегаю в свою спальню, падая в рыданиях на кровать.

Мама идет следом и садится, пристраиваясь на край, гладит по похожим на паклю волосам:

— Нинэль, твой цвет очень красивый, зря ты его не любишь. Ты выделяешься из всех, которые довольно однотипны.

— Я — рыжая! Хочу быть как Юлька. У нее такой красивый платиновый оттенок, — сквозь слезы смотрю на маму.

— А зачем быть похожей на других? — удивляется она, — Вот представь, идете вы с Юлей рядом по улице, одинаковые. Ничего интересного, все как у всех. Ты красивая девушка, ты такая одна, зачем тебе быть похожей на кого-то.

— Так я слишком не похожа, — фыркаю в ответ, однако, уже успокаиваюсь и трогаю волосы, вздыхая, — А еще эти веснушки, ненавижу!

— Да их почти не видно, глупая. Так, маленькие золотистые точки.

— Видно, — упрямо отвечаю я.

— И что теперь с этим делать? — мама проводит рукой по моим спутанным прядям, — Собирайся, пойдем к Наталье, может придумает что-нибудь.

В итоге мамина подруга сделала мне ассиметричное каре и сняла последствия краски. Волосы стали лучше, цвет почти вернулся, а по мере отрастания стал прежним. Больше я не экспериментировала, только осветляла несколько прядей у лица, хоть что-то. Папа правда ругался, что убрали длину, ему нравились мои длинные до талии волосы, но мне самой стало легче, когда их обрезали почти до плеч.

Верчусь у зеркала рассматривая новый белый сарафан на тонких бретелях. Мне его сшили к лету, и я его еще не надевала. В любой другой день моя одежда состояла бы из шорт и футболки, но сегодня хотелось быть красивой. И это совсем не из-за Марка, конечно нет. Какое мне дело до этого наглого мажора, подумаешь, хорош собой, я тоже красивая.