Книга Развод в 50. Когда давят рога, страница 57 – Вера Рэй

— Ааааа… Так вот из-за чего ты такая злая с утра? Лида, а ты уверена, что это та самая медаль? На год посмотри…

— Эм…

Точно… Год не тот. На следующий год Соколов решил доказать всем, что круче этой «сопливой малявки», как называл меня всю старшую школу. И в этот раз медаль досталась ему.

— Я подумал, что и эта медаль тоже должна принадлежать тебе. Потому что я тогда… сжульничал.

— Как?

— Стаса Дмитриева попросил специально во время твоего хода хрустеть сухариками. Я знал, что тебя очень раздражает этот звук и мешает сконцентрироваться.

— Ах ты! Жулик! Какой ты жулик! — я бросила в него последний снежок, а Соколов на этот раз не стал уворачиваться. Снежный ком угодил ему «в самое сердце».

— Я ночью возвращался, хотел тебе медаль отдать. Но ты не открыла, спала уже, наверное. Я специально под дверью оставил. Думал, ты оценишь сюрприз…

— Ага, оценила!

— Мир?

— Мир… — фыркнула я, улыбаясь.

Стала спускаться с порога, Соколов шел ко мне навстречу. Засмотрелась на огромное пятно от кофе на его куртке.

Одно неловкое движение, и я чувствую, как скольжу вперед, не контролируя собственное тело.

— Осторожно! — он дернулся ко мне, пытаясь остановить. Но вместо этого поскользнулся и сам. Мы упали одновременно.

Правда, Соколов смягчил мое падение, оказавшись снизу.

— Отпусти! — упираюсь в грудину Соколова своими ладонями. Чувствую его тяжелые руки, лежащие на моей пояснице.

— Я тебя не держу, Лида… — его улыбка-издевка немного настораживает.

— Арррр! — подскакиваю от неожиданности, чувствуя холод на своей коже. Этот негодяй сунул мне под куртку горсть снега.

— Не сдержался, прости! — смеется, приподнимаясь, а я вытряхиваю снег из-под одежды. — Поможешь? — тянет руку ко мне.

Ага, щас! Ехидно прищуриваясь, подаю ему руку, и когда Соколов делает усилие, чтобы привстать, резко отпускаю.

— Не сдержалась, прости! — отвечаю ему той же монетой. Сева падает обратно на пушистый снег, заливается громким смехом.

— Иди сюда! — неожиданно легко сгибает пресс, хватается за рукав моей куртки и тянет на себя.

Мы снова оказываемся в снегу. Пустой двор наполняется смехом, моим визгом и громким басом Соколова.

Наше ребячество, возможно, совсем не вяжется с нашим возрастом. И если бы нас сейчас кто-то увидел, то решил бы, что эти двое свихнулись.

На дороге где-то поблизости гудел автомобиль, были слышны звуки захлопывания двери, чьи-то шаги по снегу. Казалось, эти звуки нас не касаются. Я никого не ждала, Соколов, наверное, тоже…

Поэтому мы даже не отвлеклись от своих веселых игрищ, чтобы посмотреть, кто там приехал. Это чьи-то чужие гости.

Но…

— Севочкааа! — услышала я со стороны своей калитки. Мы оба отвлеклись от барахтаний в снегу и посмотрели на ворота.

Красивая брюнетка лет 30–35 в белоснежной шубке и такой же шапочке, стояла за забором, пытаясь открыть калитку, но не понимала, как раздвинуть засов.

Он сделал громкий вздох. Встал и помог подняться мне. Отряхиваясь от снега, он сопел недовольно.

— Севочка, ну открывай же! — девушка нетерпеливо стояла на дороге, топая с ноги на ногу. — Я соскучилась!

— Инга, ты почему приехала? — Соколов подошел к моим воротам. Он собирался уйти нормальным способом, а не тем, которым попал сегодня на мою территорию.