Книга Развод в 45. Все только начинается, страница 10 – Даша Елизарова

Показывает мне порезанные пальцы.

Ева — рукожоп. По-другому и не скажешь. Подпускать ее к колюще-режущим опасно для ее жизни и жизни окружающих.

— Спасибо, дочь, — вяло улыбаюсь ей.

— Мам, — Ева всхлипывает, — что теперь будет?

— Развод, Ева, — отвожу взгляд на зеркальную мозаику.

Смотрю на свое разбитое отражение.

— Папа сказал, что не отпустит тебя, — говорит дочь, и я поворачиваюсь к ней.

Говорит, то, что мы видели, — это не то, о чем мы подумали. Что он тебе объяснит все и ты поймешь.

Арина

Мы с Леонидом купили эту квартиру три года назад.

До этого жили в доме, за городом.

Вместе с нами жили дети, собаки, бесхвостый кот, невесть откуда приблудившийся. В доме всегда было шумно. К детям приходили друзья, они дурачились у бассейна или устраивали вечеринки в доме.

Первым уехал Назар.

Он был достаточно взрослый, поэтому мы купили ему квартиру в городе. С собой он забрал пса.

Второй уехала Еся, прихватив с собой бесхвостое чудище.

Второй пес был стар, он ушел тихо.

Мы остались с Леонидом вдвоем в огромном доме, где от стен эхом отдавались звуки прошлого.

Решение переехать в город мы приняли обоюдно. Ни мне, ни ему не хотелось оставаться в доме.

Сейчас он пустует, там идет неспешный ремонт. Так как дом довольно старый, предстоят глобальные работы по замене коммуникаций и электрики.

Можно было бы продать его, но это дом, которые строили мои родители, и у меня не поднимется рука избавиться от него.

Вот и стоит эта бандура пустая.

Мы же с Леонидом купили квартиру в центре, в новом доме.

Три спальни, две ванные, просторная гостиная и небольшая зона кухни — я готовлю не так часто.

Терраса и шикарный вид на город.

Я поднимаюсь с белоснежной постели и, шаркая пятками как старуха, плетусь в ванную комнату.

В отражении на меня смотрит… старуха, которой я сейчас и являюсь.

Не под стать сочной Аллочке.

Несколько часов рыданий, отсутствие сна ночью сыграли свою роль, поэтому я откатилась назад, туда, где мне и место.

Злюсь на себя. За то, что допустила подобное, что позволила такому случиться. На отца — за то, что он был прав. За то, что оказался куда дальновиднее, чем я.

На Леонида. По понятным причинам.

На сочную Аллочку. За то, что влезла, посмела прибрать к рукам чужого мужчину.

Охмурила. Одурачила.

Рывком стягиваю с себя ночную сорочку, лезу в душ, становлюсь под теплые струи, а когда выхожу, из отражения на меня смотрит все та же женщина, что и десять минут назад.

Несмотря на то, что хочется засунуть голову в песок, я беру себя в руки, наношу крем и легкий макияж. Он не особо перекрывает темные круги под глазами, но хоть так.

Переодеваюсь в домашний костюм — мягкие брюки и футболку.

Нет никакого смысла наряжаться. У меня траур по моей семейной жизни.

В квартире тихо. На часах семь утра, немудрено.

Заглядываю в гостевую спальню — свернувшись в клубочек, на кровати спит Ева.

Тихонько закрываю дверь, чтобы не беспокоить дочь, и выхожу на вчерашнее поле боя мужа и безобидного зеркала.

С ходу наступаю на осколок, не заметив его. На пол тут же капают капли крови.

— Черт, — шиплю и тороплюсь в ванную — там аптечка, из которой я достаю пластырь и заматываю палец.

Надеваю комнатные тапочки, беру ведро и перчатки, выхожу в холл и начинаю медленно убирать стекло.