Книга Развод. Больше не вместе?, страница 15 – Ирма Шер

Но почему тогда он не ответил мне сразу? Сразу в тот момент, когда я спросила первый раз? Почему довел меня до точки кипения, до этого срыва? Почему не сказал правду сразу, чтобы закрыть все вопросы одним махом, развеять все мои страхи?

Я не понимаю. И это непонимание разъедает меня сильнее, чем сама ревность.

Мы едем до дома в тишине. Она плотная, как бетонная стена, между нами. Каждый молчаливый километр отдаляет нас друг от друга все дальше. Я сижу в полуметре от него, но это расстояние кажется бесконечным. Непреодолимым.

Когда мы приезжаем, я выхожу из машины, не дождавшись, пока он откроет мне дверь, как обычно. Захлопываю дверцу слишком громко. Звук режет ночную тишину. Иду к дому быстро, почти бегу. Слышу его шаги за спиной, но не оборачиваюсь.

В доме мы расходимся по разным комнатам. Он в кабинет. Я в спальню.

Впервые за все наши годы вместе я не могу ему поверить. Не могу заставить себя. И от этого осознания внутри все рушится, как карточный домик под порывом ветра.

Всем привет! И еще одна Новогодняя новинка от Саши Авериной

"Развод. Почти не изменил"

https:// /shrt/Atrz

Прошло две недели. Четырнадцать дней натянутого молчания, сухих односложных ответов и взглядов мимо. Рома до сих пор не идет на контакт, до сих пор дуется из-за того злополучного вечера. Из-за того, что ему пришлось оправдываться за Алену Игоревну, будь она неладна. Говорит со мной так, будто делает одолжение, будто я прошу у него что-то невозможное, а не просто нормального человеческого общения.

А я... я тоже не иду мириться первая. В конце концов, мне было обидно. Это я чувствовала себя лишней на том празднике жизни, это меня игнорировали, это мои чувства никого не интересовали.

— А что, ты и завтрак готовить не собираешься?

Это первые его слова за все утро. Не «доброе утро», не «как ты себя чувствуешь», а претензия. Очередная претензия. И, как назло, именно сегодня меня мучают головные боли. Так, что глаза больно открывать, а в висках стучит молотом. Каждый звук отдается эхом внутри черепа, свет режет, и даже дышать тяжело.

— Я себя неважно чувствую, — выдавливаю я сквозь сжатые зубы, стараясь не двигаться лишний раз. — Ты можешь сам приготовить или заехать в кафе?

Даже с закрытыми глазами я чувствую, как он недовольно на меня уставился. Да, я тоже могу болеть. И у меня тоже бывают дни, когда нет ни моральных, ни физических сил. Когда встать с кровати — это уже подвиг, а готовить завтрак — это непосильная задача. Но я молчу. Стараюсь быть благоразумной, хотя внутри все клокочет, готово вырваться наружу потоком обид и невысказанных слов.

— Понятно... а ты еще на работу собиралась...

В его голосе столько сарказма, что у меня перехватывает дыхание. Будто я симулирую. Будто специально устроила эту головную боль, чтобы испортить ему утро.

— Да как это относится к моему состоянию? — я резко открываю глаза и тут же жалею об этом. Боль пронзает так, будто кто-то вонзил раскаленные спицы прямо в глазные яблоки. Меня выворачивает наизнанку. Комната плывет перед глазами, и я зажмуриваюсь снова, прижимая ладони к вискам.

Но Рома делает вид, что не слышит. Не видит моей боли. Или видит, но ему все равно. Молча собирается в коридоре. Стук обуви, шорох куртки, звон ключей. Каждый звук отдается в моей голове болезненным набатом. Потом хлопок дверью, резкий и злой. И тишина. Наконец-то тишина.