Книга Игра на двоих, страница 13 – Катерина Пелевина

— Мне некуда это ставить. Ваз у нас не бывает.

— Ну, бля. Это ж кафе, уже вечер. Поставь в кастрюлю, к примеру.

— М-м-м… Не-а. Не выйдет. Всё… Кто бы ты ни был… Дверь вон там.

— Слушай… Меня зовут Вадим… Вадим Мартынов. И я не хочу с тобой ругаться.

— Как это миииило. Ну раз не хочешь, дорогой мой человек, Вадим. Бери своё добро и уходи, пожалуйста. Очень тебя прошу. Мне не до тебя и не до тебе подобных.

— Ты лесба, что ли? — спрашивает, чем просто заставляет меня раздуть ноздри от злости.

— Сделаю вид, что я этого не слышала. Ну у тебя и самомнение, придурок.

— Хах… Прозвучало так…

— А знаешь, как прозвучало то, что несёшь ты? Привет, я Вадим Мартынов, тупой мажор, который считает, что весь мир принадлежит мне, потому что у меня богатые родители. Любая девчонка будет со мной, ведь я весь такой из себя, очень важный, хер бумажный. Но я скажу тебя так — на словах ты, может, и Лев Толстой, но на деле… Катись, — отрезаю, пока он пялится на меня и нервно дёргает глазом.

Потом швыряет мне за стойку свои чёртовы розы и психованно уходит из кофейни прочь. Я ещё никому так по самооценке не топталась, если честно. Обычно все всё сразу понимают, а этот… Какой-то мазохист, судя по всему. Долго ж до него доходило…

Инна тут же поднимает цветы и с восторгом их нюхает. Наверное, опять считает меня дьяволом во плоти.

— Вот что ты творишь, Ян… Посмотри какие, — улыбается, раскачиваясь с ними на месте. Ещё как-то удерживает, блин. На вид так они килограмм пятьдесят весят.

— Может тебя с ними сфоткать?

— А давай, — улыбается она, и я достаю телефон, начав её фотографировать.

— Девушки, седьмой столик, счёт! — кричит кто-то из зала.

— Сейчас, заняты! — ору я, и Инна хихикает.

— Нас уволят…

— Не уволят, пошли они… кто ещё тут будет работать, — ржу, вдоволь наделав красивых кадров. — Всё, кайфуй!

Она вздыхает, мечтательно нюхая бутоны.

— Вот бы он и вправду был для меня…

— Будет когда-нибудь…

— Звучит, как жалкие надежды…

— Да нет, Инн… Я пошла рассчитаю их, — ухожу, потому что мне даже нечего ей сказать. Я не знаю, почему он ко мне приклеился. И в целом почему подобных персонажей тянет ко мне. У меня так всегда было… Но я бы предпочла, чтобы они обходили нас обеих стороной. Чтобы ей обидно не было.

Возвращаюсь обратно, а Инна уже поставил цветы в вазу и держит в руках какую-то записочку.

— Это, видимо, для тебя, — улыбается, передавая её мне.

— Мне неинтересно, выкини.

— Нет, я прочту, — заявляет она. — Ты будешь моей. Я как тебя увидел сразу понял, что добьюсь и что ты — моя судьба.

Она лыбится, а меня тошнит. Я прям-таки искривляюсь в тошнотворной гримасе.

— Фу. Кто это писал? Шекспир? Что за розовые сопли?

— Хах. Ну мило ведь, скажи? Ещё и написал от руки…

Господи, неужели он не отстанет?

Вздыхаю, протирая стойку и складываю чек из терминала в кассу.

— Если так пойдёт и дальше, я пойду на крайние меры… — ворчу, стискивая челюсть. Потому что меня это реально уже достало. Мне так не нравится. Я хочу, чтобы он забыл о моём существовании.

— Что? Замутишь с ним? — гогочет она, заставляя меня цокнуть и закатить глаза.

— Нет, конечно… Что я больная, что ли?

— А как тогда?

— Как он там сказал? Мартынов? Спорим, что за две недели я превращу жизнь этого тупого мажора в ад?