Книга Секретарь дьявола, страница 113 – Кристина Римшайте

— Плохо, когда ничего не помнишь, — призналась я, снова рисуя «монстра», как говорит мама. А мне нравился этот каменный монстр. Если во Вселенной есть Бог и Дьявол, то второй вполне мог быть таким.

— А есть что вспомнить? — мужчина высунулся из окна, глядя вниз.

— Наверное, — пожала плечом и отложила альбом. Руки были цветными от мелков. — По крайней мере, меня не покидает такое ощущение.

— Раз не покидает, значит, вспомнишь, — поворачиваясь, произнёс Эдя. — Ты главное не грусти, мать не расстраивай. Всему своё время. Ты девочка умная, всё вспомнишь, — мужчина растрепал мои волосы, заставив сердце биться чаще.

— Вы правы. Спасибо, — улыбнулась и вышла.

С этого момента я и правда стала грустить меньше. При маме старалась не рисовать, а рисунки больше не вешала на стену, кроме одного. Мужчины с глубокими глазами…

* * *

Через неделю адаптации я вдруг занялась шитьём. Вот в жизни иголки в руках не держала. А тут села и решила куклу сшить.

Эдуард быстро встал на мою защиту, когда мама снова запричитала, что я сильно изменилась.

«Подумаешь. Ну чем ей дома заниматься, ты ведь никуда не пускаешь, кроме больницы, никуда и не ходит. Девке скучно, вот она и ищет себе развлечения. Пусть лучше шьёт, чем по подвалам с наркоманами шарится». Я только кивала, полностью Эдю поддерживая.

— Худенькая совсем, доча, ты стала, — сетовала утром мать перед работой. Эдуард намазывал тост.

Подавила приступ тошноты, сглотнула и взяла протянутый мужчиной хлеб.

— Меня тошнит от ваших витаминов и процедур, кусок в горло не лезет, — тихо произнесла, ощущая, как взбунтовался желудок, рот наполнился слюной. Обычно до такого не доходило: помутит немного и отпустит.

— Потерпи, солнышко, — улыбнулась мама и погладила меня по голове. — Немного осталось, у тебя иммунитет совсем слабый, тебе восстанавливаться нужно.

— Ну всё, не дави на девочку, — мягко возразил мужчина. — Поправится, — уверенно констатировал он, сразу мать успокоив.

Куснула тост, запила молоком и буквально через минуту поняла: зря я это затеяла.

Выскочила из-за стола, сбивая Клауса, сидящего в проходе, и упала на колени, склоняясь над белым товарищем.

Меня выворачивало, а в дверях причитала мама, и кажется, звонила в скорую. После комы за мной несколько ужесточился контроль. Чихнуть даже нельзя.

В итоге из-за меня предки пропустили работу, Эдуард решил меня не оставлять наедине со взволнованной родительницей.

— Женщины такие импульсивные, — пояснил мужчина, держа меня за руку, пока я бледнела на диване, ожидая врача. Я понимающе улыбнулась, ощущая себя значительно лучше, но разве маму убедишь? Сама же говорила: «реабилитация», «требуется время», «организм ослаб», — и сама тут же панику устроила.

Фельдшер в синих бахилах измерила мне давление под причитания матери и сбивчивый рассказ о моём положении «комовца». После этого со мной перестали церемониться, погрузили на носилки, хотя я могла идти на своих двоих, и отвезли в первую клиническую.

К моему счастью, попался толковый врач.

— Месячные когда в последний раз были?

Мои глаза чуть не выкатились на стол. Хорошо, мама в приёмной сидела и не слышала. Её бы удар хватил.

— Эм… доктор. Я вообще-то из комы месяц назад вышла. Я не знаю.

— Я в курсе, Алёна Валентиновна. Поэтому и спрашиваю. Судя по выписке, организм функционирует нормально, к этому времени уже должен наступить новый цикл.