Онлайн книга «Дерзкие игры. Поиграем?»
|
Все мысли разом вылетели из головы. Запах тела журналистки дурманил крепче вина. Хотелось её всю… Прямо на лестничной клетке. Всё прекратилось так же быстро, как и началось. Саша, как ни в чём ни бывало, вытерла губы, а Корнев трогал свои, не веря. — Что это было? — сипло поинтересовался он. — У тебя было такое скорбное лицо… Просто решила отвлечь, чтобы ты не думал во время праздника о всякой ерунде, — спокойно ответила она и направилась к двери квартиры. — У тебя получилось, — усмехнулся Стас. — Отвлекай меня так почаще. — Это была разовая акция, — выразительно произнесла Саша, а внутри всё дрожало от возбуждения. Оставаться непринуждённой становилось всё труднее. Кажется, она перестаралась и сама угодила в ловушку. Корнев вскинул бровь, любуясь дьявольскими огоньками на дне каре-зелёных глаз. — Ты сумасшедшая, — констатировал он и обошёл журналистку, чтобы открыть дверь. Саша передёрнула плечами, раздумывая, что так, наверно, и есть. Она сумасшедшая. * * * В больнице их встречали, словно арабского шейха. С Корневым здоровались медсестры и врачи, улыбались. Ещё в холле вручили почётную грамоту благодетеля и повесили медаль на шею, сделанную руками детей. Саше оставалось только удивляться и тихо держаться рядом. Теперь она под прицелом камер, фотовспышек, а репортёры старательно делают пометки в блокноте… Главврач больницы пригласила в конференцзал, где ребят напоили чаем с тортом и похвастались достижениями. Перед Корневым мелькали отчёты о проделанной работе, квитанции и чеки за покупку нового оборудования. Саша поражалась ответственности врачей. Оказывается, есть ещё люди честные и самоотверженные. Потом их проводили на второй этаж. К детям. Предварительно попросив надеть халат, бахилы и маску. Вот тут Калинина растерялась. Знать, что множество детей больны тяжёлыми заболеваниями, это одно, а видеть вживую — другое. А малыши… они ведь ничего не понимают, а если и понимают, то ведут себя нормально. Они весёлые: улыбаются, смеются, несмотря на лысые головы от постоянных химиотерапий и синяки под глазами от нескончаемого количества лекарств и боли… Неимоверно трудно было сидеть в «первом» ряду, слушать выступление ребят и не пускать предательскую слезу. Эти дети — настоящие бойцы и не любят жалость. Они нормальные, такие же, как все, только немного больные… Хорошо, что можно взять Корнева за руку, прикрываясь их липовой помолвкой, и не дрожать так явно. А детишки поют весёлые песни, показывают фокусы и свои рисунки. Очень сложно сдержаться… И невозможно не проникнуться уважением к мужчине сидящему бок о бок. Он делает огромное дело, а ведёт себя скромно, даже стеснительно. Видно, насколько Стасу неуютно принимать благодарность. Он бы предпочёл просто дать деньги и сбежать, так проще, но только ради детей, которым необходимо знать, что кому-то не всё равно, кому-то, кроме родителей, они нужны, Корнев мужественно улыбается, а в глазах дрожат слёзы, хотя, может свет больничных ламп так падает… До машины шли молча. Ещё минут пять сидели в тишине, откинувшись на спинку. Первым заговорил Корнев. — Хорошо, что это всего раз в год… — И давно ты так… помогаешь?.. — Три года. До меня отец лет пять, наверно… — А как же… Ты же в Нью-Йорке жил… Корнев медленно повернул голову. |