Онлайн книга «Это война, братишка»
|
13 Глава тринадцатая Камила — Ну что там насчёт татуировки? Где она у тебя? На заднице, говоришь, – Макс полез мне под платье, намереваясь взглянуть. Я с диким хохотом отбивалась на заднем сиденье машины. Оставив двух идиотов развлекаться там, Мич привычно сел за руль. — Отстань, поп-звездишка! Фанаток своих лапать будешь! – пытаясь быть грозной, выкрикнула и взвизгнула, когда брат начал меня щекотать. — Я тебе покажу «поп-звездишку»! Отшлёпать тебя мало! У-у, зараза! – Макс беспощадно щекотал под рёбрами, а я извивалась ужом у него на коленях. Не стоит упоминать о том, что мне безумно приятно находиться вот в таком положении, но противный червяк совести кричал что-то типа: «Он твой брат! Как ты можешь? А как же предки? О них ты подумала?!». Итог: всё настроение сразу в трубу. — Градов, – сухо произнесла, убирая руки парня со своих боков. – Всё, отвянь. Как ребёнок, чес-слово! Макс изумлённо вскинул бровь. — Ты чего, старуха? Совсем страх потеряла, или тебе краской мозги выело? — Ага, – безразлично отмахнулась и села нормально, поправив платье. Макс недоумённо прищурился и откинулся на спину. — Скоро у нас концерт… — О! Даже не начинай! – пригрозила, резко обернувшись, и угодила в объятия брата. — Ага, попалась! – коварно произнёс он и снова схватился за мои рёбра. — Ты жулик! – смеясь, воскликнула я. Шлёпнула брата по спине и отпихнула от себя. – Жулик! Прав Олег, говоря, что тебе от него только внешность досталась, – произнесла и осеклась. Бли-и-ин… я ведь до сих пор не знаю, что произошло у родителей Макса и почему он остался с отцом. — Прости… – тихо прошептала, положив руку ему на колено. – Я балда, – виновато улыбнулась, заглядывая в светло-зелёные глаза. Макс усмехнулся и покачал головой, взяв мою руку. Внутренне содрогнулась и тихо сглотнула. — Ты неподражаема. Непосредственная оторва, плевавшая на мнение окружающих: можешь любого отправить так далеко, что он поразится необъятностью нашего мира, – но при этом очень чуткая и добрая. Как так получилось, Камила? – грустно ухмыляясь, спросил Макс. И я могу только догадываться, к чему относится эта грусть… — Я не знаю, – неопределённо пожала плечами. – Ну, природа там, гены… А ты вовсе не самовлюблённый эгоист, коим я тебя считала, – добавила, смущённо улыбаясь и пытаясь вытащить руку из захвата. Макс теребил мои пальцы. — Моя мать – известная британская актриса. Живёт в Лондоне, – тихо и внезапно начал он, не глядя на меня, продолжая держать за руку, – … я ненавидел себя за то, что так похож на неё. Что мне нравится музыка, нравится театр… что я такой же артистичный, весёлый, как она… …Она бросила отца, потому что он мешал ей веселиться, жить полной актёрской жизнью, купаться в лучах софитов и всеобщем внимании. Она считала его обузой, барьером между ней и сценой… а отец… он ведь любил её, души в ней не чаял! Да, он военный, деревянный во многом, но он делал всё для неё на пределе своих возможностей: она ни в чём не нуждалась… Был суд, затеянный матерью: она играла на публику, хотела показать, какая она любящая и несчастная мать, привлекала внимание общественности, сделав из развода настоящий фарс. Под вспышками фотокамер и диктофонами репортёров я чувствовал себя забитым животным. Каждый хотел узнать моё мнение, сделать из слов ребёнка сенсацию: я до школы не мог нормально дойти. |