Книга Демоница из статуэтки клана Чи Су, страница 66 – Бай Сюли

— Это чистая правда, сестрица Цин! – заверила её глуповатая Шун. – Всё так и было! Мы специально проснулись пораньше и вышли в сад!

Цин с трудом сдерживалась от того, чтобы не рассмеяться им в лицо. Что за представление они здесь устроили? Вернее, что за представление разыгрывает перед ней Сянцзян? Что же она задумала? Может, что-то подмешала в чай? Наверняка!

Тем временем Сянцзян поднесла чашку к своему лицу и вдохнула аромат напитка.

— Я хочу разделить с тобой этот чай в знак примирения, госпожа Юй, – произнесла она и сделала большой глоток из своей чашки. Шун, прикрыв рот широким рукавом, отпила из своей. Видимо, в чае всё же ничего нет. И тем не менее в благородный порыв Сянцзян Цин не верила. – Ты согласна?

Сянцзян не сводила взгляда с Цин. Сама Цин смотрела на неё в ответ, серьёзно раздумывая над тем, чтобы вышвырнуть из комнаты и Сянцзян, и Шун вместе с их чаем, но решила повременить с этим. Она хотела насладиться этим представлением сполна. Потому, немного подумав, сделала глоток из своей чашки. Чай и впрямь оказался приятным на вкус. Терпким и душистым.

Улыбка Сянцзян сделалась шире, а Шун и вовсе по-детски рассмеялась.

— Я рада, что ты приняла мои извинения, госпожа Юй, – сказала Сянцзян, отставляя чашку в сторону. – Хранитель Юшенг очень просил меня не ссориться с тобой!

Цин уже собиралась спросить, причём здесь Юшенг, как Сянцзян снова заговорила:

— Видишь ли, я как будущая жена хранителя должна во всём его слушаться и поддерживать. Матушка говорит, что его репутация теперь во многом зависит и от меня, и я не должна посрамить его и семью Ван! – Сянцзян опустила глаза в пол, щёки её покрылись румянцем. – Он не хочет, чтобы обо мне думали плохо, вот я и решила всё исправить. Ты ведь больше не сердишься на меня, госпожа Юй?

Подняв на Цин взгляд, в глубине которого было что-то затаённое, Сянцзян уставилась на неё в ожидании ответа.

Едва различимый звон фарфора известил Цин о том, что её руки дрожат, а в груди неприятно кольнуло. Она растерялась, сильнее вцепившись пальцами в чашку. Что это? Неужели известие о скором союзе Юшенга и Сянцзян так встревожило её? С чего бы вдруг? Не она ли несколько минут назад уверяла Лан-Лан, что Юшенг ничего для неё не значит. Тогда откуда эта дрожь?

Цин поспешила вернуть чашку на стол, пока этого не заметили небожительницы.

— Нет, не сержусь, – ответила Цин. Это прозвучало настолько фальшиво, что Сянцзян явно ей не поверила. Зато у Шун не возникло никаких сомнений в искренности её слов.

— Я так рада, госпожа Юй! – восторженно произнесла она. – Я всегда знала, что глубоко внутри ты невероятно добрая! Как и Сянцзян!

— Я учту это, – холодно улыбнулась Цин. – Если это всё…

— О, разумеется! Не смеем тебя задерживать, правда ведь, Шун? – продолжая улыбаться, отозвалась Сянцзян. Она взяла со стола чабань и неторопливо направилась в сторону выхода. – Я рада, что мы всё прояснили!

— Я тоже, – сказала Цин и закрыла за ними дверь.

Всю дорогу Сянцзян выслушивала восторженную болтовню Шун, пока, наконец, не скрылась у себя в комнате. Опустив чабань на стол, она ещё некоторое время задумчиво рассматривала пузатый чаху^[16]. Её взгляд при этом сделался тёмным и безумным. Потом она прошлась по комнате, не прекращая размышлять.