Книга Стеклянный угорь, страница 4 – Дж. Дж. Фиртел

Тот привязал катер к левому борту «Джанет» и бросил на палубу баркаса дешевый пластиковый ящик для рыболовных снастей.

— Не жалуюсь, – проговорил он. – Что толку? – Он вскарабкался на борт с явным усилием, неожиданным для столь молодого возраста. – Хорошо выглядите, – заметил он. – Давно не виделись.

— Наверное, с похорон, – согласилась она. – Я и других мальчиков с тех пор не видела.

— Да, мэм, – Джои задумчиво кивнул, – оно и понятно. Сам иногда его вспоминаю. Беда. Это, да еще и рак, я слышал.

— Спасибо, Джои. С раком я справилась. А то, другое, боюсь, навсегда.

Они немного постояли друг напротив друга – говорить было больше не о чем. Потом Джои приподнял крышку садка, взглянул на мальков и снова закрыл ее.

— Не знала, что ты работаешь на Саймона, – сказала Джанет.

— Скорее с ним вместе. Странно, что он вам не сказал, – отозвался Джои, – ну, раз вы здесь.

— Ты же знаешь Саймона, – ответила она, сделав паузу. – Предпочитает суровое молчание.

— Не любит трепаться, да, – согласился Джои.

— Ты его не видел? – Она надеялась, что вопрос прозвучал непринужденно.

— Думал, он здесь будет. Но вместо него вы. Скоро рассветет, вам, пожалуй, пора. Дальше я поведу.

— И куда же? – спросила Джанет.

На лице Джои промелькнула тень подозрения.

— Наше дело собрать и сдать. – Он явно не собирался откровенничать. – Больше ничего не знаю. Нам больше и не положено.

Она окинула его критическим взглядом: тусклые темные глаза со слегка расширенными зрачками, неопределенного цвета длинные волосы, вылезающие из-под бейсболки, недельная щетина. Джои Пицио стал старше, но не очень повзрослел. В нем еще оставалось много от того милого проблемного подростка, которым он был когда-то.

— Я тебя еле узнала, – солгала она, надеясь разговорить его. – Изменился.

«Ну давай же, Джои», – подумала она, надеясь, что дальнейший разговор хоть немного прояснит, что делает здесь баркас, раскачиваясь на волне посреди пролива.

— Я не чувствую, что изменился, – возразил он. – Хотя со стороны-то, конечно, виднее. Просто делаю свою работу. Зарабатываю на жизнь, не перенапрягаясь. Школу окончил, если вы об этом.

— Просто хотела спросить, чем ты занимался.

— Да тем же, что и сейчас. – Он нервно огляделся, как будто спешил. – Миссис Кинг, скоро рассветет. Мне пора уводить баркас. Вы же порядок знаете. – Он указал рукой на ее лодку. Она понятия не имела ни о каком порядке, но у Джои, похоже, были четкие указания. Джанет послушно перелезла через борт названного в ее честь баркаса и села в моторку.

Парень отвязал и передал ей конец, которым она пришвартовалась к «Джанет», а потом подобрал с палубы пластиковый рыболовный ящик и кинул к ней в моторку.

— Передайте Саймону, – попросил он.

— Этот ящик?

Однако Джои уже нажал на стартер двигателя баркаса, и тот с ревом ожил. Он дал полный вперед и, разрезая волны, понесся на юг, волоча за собой свой катер и оставив Джанет дрейфовать в проливе.

Несколько минут она сидела в моторке, раскачиваясь на волне. Джои Пицио. Похоже, ничего хорошего из него не вышло. Впрочем, иного никто и не ожидал, но у нее все же теплилась надежда.

Джанет запустила подвесной мотор и вернулась к своему причалу.

Дома она сбросила верхнюю одежду, переоблачилась в халат и шлепанцы и отнесла рыболовный ящик на кухню, где верхний свет горел ярче: в этот ранний час в доме еще царил полумрак. Поставила ящик на кухонную столешницу и откинула защелку – дешевая ярко-красная пластмасса, даже без замка. Сверху на двух поддонах лежали дешевые рыболовные снасти: мягкие пластиковые мормышки, грузила из дроби в прозрачной коробочке, пакетик с крючками – такие покупают в универсальном магазине приезжающие на уик-энд туристы в надежде поймать камбалу, профессионалы подобной ерундой не пользуются. Джанет вытащила два верхних поддона и положила на столешницу. Бесполезный хлам – последнюю камбалу в проливе выловили еще в 1980-х. На дне ящика лежала красная дерматиновая сумка на молнии. Она открыла ее. Внутри лежали четыре пачки двадцатидолларовых купюр – три запечатаны, на одной лента надорвана. Итого восемь тысяч семьсот долларов новенькими хрустящими двадцатками плюс один видавший виды полтинник.