Книга Стеклянный угорь, страница 40 – Дж. Дж. Фиртел

— Его похоронили, – наконец заговорил Толанд. – Я был на похоронах. И больше никого. Кроме Джанет Кинг.

— Для Джои Пицио устроили проводы? И крабовщица пришла?

— Она всех нас знала еще детьми. Уже вторую ночь не сплю после этого. Думаю о нем, понимаешь?

— Мне казалось, вы не дружили.

— Просто, по-моему, он мог бы стать таким, как я. Да вот только не стал. Всегда был сам собой, а не кем-то другим.

— Слушай, давай вот без этого, – поморщился Берт. – Ничего не понимаю.

— Извини, – покачал головой Толанд. – Нескладно выходит. Я вот о чем вспоминал: тогда, в шестом классе, мы звали его мистер Высшая Лига Жвачки.

— Что? В смысле жевательная резинка, которая в пачках продается?

— Да, как табак, который взрослые мужики жуют. У него отец работал в универсаме в Гамильтоне. Джои сказал, что может достать жевательную резинку по семьдесят пять центов – она доллар стоила. И мы давали ему по три четвертака каждую неделю. В итоге он стал для нас важным чуваком, вот мы и звали его Высшая Лига. Ему ужасно нравилось. А потом оказалось, что папаша воровал жевательную резинку и отдавал ее Джои бесплатно. А тот чувствовал себя крутым. Папашка тащил все подряд, из магазина его уволили. И когда это выяснилось, к Джои уже никогда не относились по-прежнему. Некоторым он остался должен жвачку, но деньги так и не вернул, сказал, что потратил. Может быть, отцу отдавал. Мы в отместку стали звать его Низшая Лига. Злые были. Грустно. В общем, я не сплю с тех пор, как его похоронили, и что-то здесь нечисто.

— Это же школа. Парень накосячил, или папаша его выкинул номер, конечно, другие будут издеваться, а то и отметелят. Джои еще повезло. Такие вещи происходят со времен Адама.

Толанд издал долгий тихий свист.

— Он стоял у меня на плечах вот здесь, у камня, – пробормотал он. – Кроме меня, никто не соглашался. Посреди ночи. Забрался, чтобы написать свое имя выше моего. Так ему хотелось. Я согласился. Может, несмотря ни на что, он как-то меня уважал, но все же хотел быть выше. Не знаю. Не так уж давно это было. Маме тогда только поставили диагноз. Мы знали, что она не выживет. Папа стал глушить «Алленс», покупал самые большие бутылки. И вот ночью в темноте Джои Пицио сидит у меня на плечах и капает краской мне на голову. Тебе когда-нибудь приходилось хоронить такого парня – которого ты настолько близко знал?

— Пожалуй что нет.

— Пробирает до печенок, – вздохнул Толанд.

* * *

Джанет ходила взад-вперед по обрыву над омаровым кооперативом, глядя на причал, у которого должна была стоять «Джанет». Мысли беспорядочно метались. Грузовик загорелся случайно? Вряд ли. Зато у нее появился шанс. Сердце билось неровно. Джанет прижала руку к груди, но под ладонью была только кость и больше ничего. Скверное дело – рак груди в сорок четыре года. Несправедливо. Хотя рак – это всегда несправедливо. Или, наоборот, как раз справедливо. Ведь перед ним все равны.

Она села в универсал, включила передачу, выехала на 172-ю дорогу и повернула вниз, к омаровому кооперативу.

У обочины за небольшой березовой рощицей притаился черный седан с висконсинскими номерами. Человек с мертвыми глазами на непроницаемом восковом лице наблюдал с водительского сиденья, как она приехала, а теперь уезжала.

* * *

В омаровом кооперативе ее приветствовала кассирша – неулыбчивая миниатюрная женщина, чьи седые локоны Джанет раз в месяц собственноручно красила в каштановый цвет в салоне красоты Беа. На вопрос о Беннете Тайсоне кассирша ответила, что он бухгалтер кооператива и его кабинет находится на втором этаже.