Книга Книжники. В объятиях прошлого, страница 149 – Ирина Фуллер

Констанция пыталась понять, отчего так тягостно было слышать, как вырубают вишневый сад. Отчего таким беспросветным горем и одиночеством веяло от финала пьесы, когда брошенный, больной, забытый Фирс выходил на сцену? Разве это была не комедия?

Быть может оттого, что с прошлым всегда тяжело прощаться, особенно если будущее слишком непредсказуемо. Хочется цепляться за то, что было, наперекор скрытому туманом тайны завтрашнему дню. Жаль прощаться. Не хочется перемен. Страшно смотреть вперед. Вот бы суметь, как Лопахин, без оглядки и горечи рубануть по стройным стволам.

Однажды Констанция так и поступила, собрав вещи и отправившись в Москву. Но не смогла перестать чувствовать, вспоминать и бояться. Может, снова уехать? Уехать хотя бы до весны.

Констанция вышла в коридор, впечатленная спектаклем, но и об охоте она не забыла.

— Я отвлеку этого Лешу, а то он не отцепится от Лопахина еще год, — сказала она Аврелию. — А ты заведи его куда-нибудь и поймай. И умоляю! Чтобы ни одна душа. Хватит с меня одной объяснительной.

Надев маску воодушевленной дурочки, Констанция подлетела к кучерявому и начала восторженно отзываться о представлении. Даже не пришлось кривить душой: постановка и вправду была что надо. Краем глаза она видела, как Аврелий, прошептав что-то на ухо Лопахину, увел его дальше по коридору, а затем затащил в одну из дверей. В гримерку Миши Котенко!

Через полминуты стажер оттуда вышел, и Констанция бросила Лешу, устремившись навстречу Аврелию.

— Только не говори, что Котенко все видел, — мрачно произнесла она.

— У меня был план. Все продумано, не переживай, — прошептал он.

Констанция тихонько простонала.

— Ты меня под монастырь подведешь, Калигула.

— Смотри, я ему эту историю как бы закрыл. Он увидел, как перс вылез из книги, а потом увидел, как тот вернулся обратно. Брэдбери объяснят, что это пьяные галлюцинации. Но даже если у него останутся какие-то, ну, сомнения на этот счет, он будет знать, что Лопахин не разгуливает по театру. Он вернулся в книгу. И теперь единственный Лопахин здесь он, Миша Котенко.

— Сомнительно, но допустим… — отозвалась Констанция.

— Знаешь, что сомнительно? — весело откликнулся Аврелий. — Не ловить персонажа целых два часа, чтобы он мог сыграть свою роль в спектакле!

Констанция пропустила этот комментарий и взглянула на подошедшего к ним Лешу.

— Где наш Лопахин?

— А, улетел в Норильск, у него самолет через два часа.

Леша застонал и закричал что-то невнятное, и Констанция подхватила Аврелия, чтобы поскорее сбежать из театра. К счастью, в коридоре царил такой хаос после представления, что скрыться оказалось не сложно.

Они сели в машину.

— Еще успеем сдать ловец, — заметил Аврелий.

— Я остаюсь на ночное дежурство. Забросишь меня домой? Переоденусь. Потом сама дойду до Библиотеки пешком.

— Я тогда тоже останусь.

— Не нужно. Кто-то из нас двоих должен высыпаться. Сегодня это будешь ты. Завтра понадобятся твои свежие мозги.

— От тебя это слышать гораздо приятнее, чем от того зомби, с которым я столкнулся на неделе.

Констанция улыбнулась, но в следующее мгновение благостное настроение испарилось: пришло сообщение от Ильи.

— Стой, — велела Констанция.

— Э-э, не, ничего не выйдет, за нами куча машин выезжает, тут тоже пробка.