Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 116 – Ника Мур

Дарья покряхтела, но полезла в узелок за монетами. Ягода манила так, что устоять было невозможно.

Через час я уже едва успевала смахивать пот со лба. Монеты сыпались в блюдо звонким дождем. Люди шли и шли. Кто-то покупал, кто-то просто стоял, разинув рот, и грелся. Я видела, как меняются их лица. Сначала — недоверие, поиск подвоха. Потом — удивление. И наконец — детская, чистая радость от вкуса лета посреди зимы.

Мария летала по залу, разруливая потоки.

— Граждане, не толпимся у витрины с рассадой! Консультации по агротехнике — по вторникам! Мужчина, не трогайте лед языком, это элемент декора, а не леденец!

Я на секунду отвлеклась и посмотрела в сторону служебного входа. Там, прислонившись к косяку, стоял Велимир. Наш «консультант». Он не вмешивался, просто наблюдал. Но когда Мария проходила мимо, он протянул руку и поправил ей сбившийся платок. Едва заметное движение, но в нем было столько… собственнической нежности, что я покраснела.

«Надо же, — подумала я, отсчитывая сдачу деду Пахому. — Саму Зиму приручила. Растопила ледяное сердце. А я всё боюсь Ване сказать, что он мне даже медведем нравится…»

— Настя, прием! — голос Марии вывел меня из задумчивости. — У нас затор в зоне выдачи товара! Ускоряемся!

День катился к вечеру. Солнце, заглядывавшее в ледяные окна, окрашивало ягоды в рубиновый цвет. Казалось, всё идет идеально. Выручка уже не помещалась в блюдо, Маманя охрипла, рекламируя наливку, Иван-медведь на входе лениво принимал подношения в виде пирожков (нарушая диету, но кто ж ему запретит?).

И тут я увидела его.

Двери разъехались (невидимые шишиги сработали четко), и в зал вошел человек, от которого словно пахнуло могильным холодом. Он был закутан в черный плащ, капюшон скрывал лицо, но я сразу узнала эти суетливые, дерганые движения.

Савельев.

Купец, чью лавку мы разорили своим успехом.

Он не стал вставать в очередь. Он двигался вдоль стены, стараясь быть незаметным, но я с моего места видела его отлично. Он шел мимо витрин с ягодами, и там, где его рука касалась льда, тот мгновенно мутнел. Прозрачная голубизна сменялась серой, грязной пленкой, а ягоды за стеклом словно съеживались.

— Эй! — крикнула я, забыв про инструкции. — Гражданин! Не трогайте витрины! У нас санитарные нормы!

Савельев замер. Он медленно повернул голову в мою сторону. Из-под капюшона на меня глянули глаза… но это были не глаза купца. Это были два желтых, мутных провала, в которых плескалась такая ненависть, что у меня перехватило дыхание.

— Санитарные… нормы… — прошипел он, и голос его звучал так, будто кто-то царапал гвоздем по стеклу. — Скоро здесь будет только пепел и гниль, девка. Наслаждайся своим триумфом, пока можешь.

Он резко отвернулся и направился к выходу. Я хотела крикнуть Ивану, чтобы задержал его, но язык прилип к небу. Савельев проскользнул мимо медведя, который в этот момент отвлекся на очередную поклонницу с бубликом, и исчез в сумерках.

— Сестрица! — я выбежала из-за кассы, едва не перевернув блюдо с деньгами.

Мария как раз обсуждала с Велимиром расширение склада.

— Что случилось, ассистент? — она обернулась, увидев мое лицо. — Недостача в кассе?

— Савельев! — выдохнула я. — Он был тут! Он… он трогал лед, и тот чернел! И он сказал про пепел! Мария, у него глаза… не человеческие!