Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 93 – Ника Мур

Иван-медведь издал звук, похожий на вздох человека, которого только что заставили надеть тесные туфли, но послушно ухнулся на пол. Маманя, до этого момента изображавшая предмет мебели под иконами, вдруг подала голос:

— Марфушенька… ягодка… А медведь-то… он теперь всегда такой будет? Белый? Это ж… это ж не по-людски. В наших лесах такие не водятся, засмеют соседи, скажут — плесенью пошел.

— Это не плесень, маманя, это премиальное позиционирование, — отрезала я, не глядя на неё. — Белый медведь в средней полосе — это эксклюзив. Знак того, что наш холдинг находится под личным патронажем высших сил. А теперь — к делу. Мне нужно сетевое оборудование.

— Чего тебе нужно? — Маманя испуганно икнула.

— Блюдо, маманя. Самое большое, самое чистое серебряное блюдо, которое вы прячете в сундуке под тремя слоями панталон с начесом. Тащите сюда. У меня входящий вызов на печати, а я не могу ответить — экран маловат.

Матушка запричитала, что «реликвия», что «бабушкино наследство», но под моим взглядом, в котором сейчас читалась готовность провести немедленную налоговую проверку её совести, сдалась быстро. Через минуту на столе, выскобленном до белизны, лежало массивное блюдо.

— М-да, — я брезгливо ткнула пальцем в темное пятно на ободке. — Окисление. Маманя, у вас видеокарта барахлит! Картинка же будет пикселить и фонить. Настя, неси песок и золу. Будем проводить полировку интерфейса.

Следующие пять минут мы с Настей яростно терли серебро. Настя старалась изо всех сил, явно воспринимая это как подготовку к важному обряду. Иван-медведь из своего угла наблюдал за нами с интересом, периодически пытаясь помочь и лизнуть блюдо, за что получал полотенцем по носу.

Когда серебро засияло так, что в нем отразились все грехи Мамани одновременно, я достала ледяную печать Велемира. Она вибрировала в кармане так сильно, что у меня начал дергаться бок.

— Ну, Фитолампа, посмотрим, какой у тебя тарифный план, — прошептала я.

Я положила печать точно в центр блюда.

Вж-ж-жух!

Воздух в горнице мгновенно стал сухим и колючим. Температура упала на десять градусов, заставив Маманю залезть на печку целиком, оставив снаружи только испуганные глаза. По серебряной поверхности блюда пошли радужные разводы, как на бензиновой луже, а затем из центра ударил столб холодного синего света.

В этом свете, прямо над столом, начала формироваться объемная проекция. Это было похоже на видеозвонок в 4К, только без задержки сигнала.

Я увидела Велемира.

Он стоял на фоне заснеженных пиков, где-то высоко в горах своего королевства. Его платиновые волосы развевались на ветру, в руках он сжимал посох, а глаза… Боже, в его глазах бушевала такая метель, что я невольно сделала шаг назад.

— Мария! — его голос прогрохотал в избе, заставив глиняные крынки на полках мелко задрожать. — Что у вас происходит⁈ Я чувствовал, как нити моей магии рвутся! Кто посмел коснуться моего Льда гнилью Лиха⁈

— Велемир, не ори, у тебя микрофон фонит! — крикнула я в ответ, упирая руки в бока. — Сбавь обороты пафоса, у меня тут дом деревянный, резонанс пойдет — крыша сложится!

Велемир в проекции на секунду осекся, его брови поползли вверх. Гнев в его глазах сменился искренним недоумением.

— Ты… ты мне указываешь, как звучать в моем собственном канале связи? — прошипел он, но тон сбавил. — Я видел пламя факела. Я видел толпу смертных. Я едва успел перенаправить поток ветра, чтобы их не разорвало на куски вместе с твоим… огородом.