Книга Подарок для ведьмы. Портал в шкафу, страница 103 – Мартиша Риш

— Сам каялся, сам! Всю душу излил. Покуда я его по дому метлой-то гонял. Про Мессира сам сказал, когда его метлой случайно по затылку огрело. Я-то не хотел этого. Думал в глаз дать, а оно, вишь, как вышло, попал по затылку. М-да. Я пожалел, конечно, что так. Аж раскаяние в брюхе застряло. Уж больше так людей по дому не гоняю, ты поверь мне. Метлу жалко, да и окно он чуть было не высадил, гад. Он-то меня еще и не видел. Тоже мне, маг — нечисть не видит. Ты хотя бы видишь. Не колдун, конечно, но хоть что-то.

— Вот, значит, как. И что с ним случилось?

Выходит, я не первый аристократ, которого сюда занесло. Третий по счету. И тогда, возникает вопрос — кто были первые два? Кому кроме меня мог доверить и доверил это дело Мессир? А самое главное, куда они задевались! И не повторю ли я их судьбу ненароком? Ведьма причмокнула во сне, всхлипнула и надула губы. Съела она моих предшественников, что ли? Женщинам верить нельзя, как известно. И уж тем более нельзя верить ведьмам! На душе стало совсем не хорошо. Домовик обернулся, покосился на меня лукавым взглядом.

— Ясно, куда подевался. Побежал через поле, а там и до мавочек недалеко.

— Утопили его? Или что?

Я знал, что мавками крестьяне называют русалок. Те топят мужчин. Выходит, мой предшественник погиб совершенно бесславно. И меня об этом Мессир не предупредил. Настолько верит в мои силы, что посчитал лишним предупредить об опасности? Или по какой другой причине не стал сообщать. Думал, я испугаюсь и не рискну ехать в Восточные земли? Напрасно.

— Знамо что, — домовик причмокнул губами, в глазах его вдруг вспыхнул и погас желтоватый свет, а уши покрылись мехом, — Топить! Скажешь тоже. Где луговым мавкам воду найти, да и зачем? Мавочкиным мужем он стал.

— Значит, всё-таки утопили. Мне ли не знать, кого называют мавкиными мужьями.

— Хэх! — покачал головой домовой дух и вновь принялся за борьбу с замком. Ведьма во сне завыла. Этот звук наполнил меня ужасом, пробрался по костям дрожью. Дом престал казаться уютным, и даже свеча, что стояла в лоне печи, вдруг погасла. Я нервно сглотнул.

— Простыла, теперь вот храпит. И зачем босиком по траве ходила? Не хозяйка, чистое наказание. Медку, что ли, принесть? — Так что случилось со вторым аристократом?

— Со вторым? Его я душил. Ну сколько можно терпеть. Ест как мужчина, а трудится как младенец. Никакой пользы от него нет, одни только убытки!

— Додушил до смерти?

— Я? Да за кого ты меня принимаешь! Что я. хозяйку свою не ценю, что ли? Проблемы же будут.

— Придется отвечать перед королем.

— Не угадал. Король до нашей глуши не доедет. А вот аристократ попался тяжёлый, еще и доспех вдобавок, а меч! Что уж тут говорит о мече. Не, весил он много. Попробуй такого вытащить из дома, да прикопать в лесочке. Хозяйка бы мигом спину себе повредила. Сбежал и так твой аристократишка. Только меч да кошель нам в благодарность оставил. В том смысле, что я их припрятать успел, а он не нашел. Все честно. Оплатил и хлопоты, и пироги, и котлеты, и каши. А остальное — за гостеприимство.

— А теперь он где?

— Где гуляет. Вроде на том же лугу, что и первый. Мавку себе выбирает по вкусу. Или выбрал уже.

Дверь распахнулась в прохладу сумерек. Совсем скоро зажжется рассвет. Язычки солнца уже облизывают цветы да травы. Еще немного и солнце полакомится кустами, зальет здесь все. И пахнет так чудесно, свободой и ощущением грядущего счастья. Свежо так, только печной дым навевает тоску о родном доме, о столице и всем остальном, что было так неуместно и оказалось теперь так дорого. Очаг, спокойствие, мягкая и теплая перина. Когда все это есть и в избытке, душа требует похода, свершений. Зато потом мечтаешь, как о высшем благе, о безмятежном покое родного поместья.