Книга Подарок для ведьмы. Портал в шкафу, страница 93 – Мартиша Риш

— Зачем пришел?

— Душить тя буду. Правда, лень. Давеча пирогов объелси. Тебе, кстати, тоже осталось. Хозяйка вчера напекла. Ох и вкусные пироги.

— Зачем душить тогда? Сиди, отдыхай.

— Можно и не душить, согласен. Ты просто спроси, к добру или к худу, а я отвечу.

— Это зачем еще?

— Весть тебе принес. Я, правда, сам не пойму хорошую или худую.

— Я уж тем более не знаю.

Домой дух перебрал колосок в руке.

— Женитьба — дело хорошее. Оно плоды даёт. Деточек. А с другой стороны, женитьба на ведьме — дело такое, непростое. Если ж еще и ведьма сильная…

— И то верно. Опасное дело.

— Не заметишь, как женатым окажешься. Вот и думай, к добру или нет.

— И дети появятся?

— Один уж точно. Сразу, то есть готовый. Кикиморка приходила. Крепко она тебя заворожила. Ох, крепко. Но я могу ворожбу и снять. Поживешь свободным. А хочешь, так и из дома могём вывести, пока все спят.

— И коня вернете?

Вернем. На кой он нам нужен?

— И вещи?

— И вещи тоже.

— Хочу!!!

Ильвалэль

Дом, родина моя, оплот счастья и мира, стал для меня тем, что для дикого зверя клетка. Та родина, отдать за которую жизнь, еще недавно я посчитал бы честью! Да что жизнь, за Чёрную гору и душу отдать мне было не жаль. С какой гордостью я шел на Совет, лелеял надежды, считал себя избранным, лучшим, готов был сражаться, интриговать, выступить в поход на вражеский стан совершенно один, без подмоги. Пусть только прикажет мне это Совет! Я саму делари готов был заманить к нам сюда. Идиот!

И вновь мой кулак ударяет о стену, словно хочет наказать и нутро горы, той, что меня и других породила, и всех темных эльфов сразу. Да только Черной горе нет дела до меня. Я для нее лишь песчинка, ничтожество. И звук от удара тонет в каменном своде пещеры, вязнет в пустых коридорах, угасает. Точно так угаснет здесь и моя жизнь. Никогда больше мне не покрыть себя славой настоящего боя, не узнать пьянящую радость сражения, когда равных тебе просто нет. Ибо ты не боишься смерти, знаешь, что сражаешься за правое дело — за свободу и счастье твоей Черной горы. Да и зачем бояться смерти, придет она ко всем, но лишь только раз.

Не оценили дроу моих усилий, не признал меня достойным род. Я словно выбракованный щенок, что родился у пары достойных охотничьих псов. Не тот окрас, не то пятнышко на грудине, не того цвета глаза. Вот только у собак таких щенков топят. Мне же дали пожить, дали сполна проявить себя, чтоб потом отобрать разом все! В тот час, когда я уже попробовал многие радости жизни. И все из-за нежеланного цвета глаз. Желтый всполох в зрачке заклеймил меня сильнее любого позора.

Чудится, будто где-то в бою я не был достаточно смелым, мало принес трофеев, а то и вовсе дошел до того, что предал наши устои. Не было такого! Ни единого разу не было! Ничем и никогда я себя не заклеймил! Всегда возвращался с победой, всегда верхом на коне, даже раненный! И всегда вез обратно богатые трофеи. И так много, чтоб их хватило на всех. Треть добычи доставалась старейшинам, треть семье, почти треть уходила на нужды слабых. Лишь немного я оставлял себе.

Так где я ошибся? Где допустил роковой промах? Выходит, нигде? Просто так я оказался выброшен из рода, из Черной горы? Отречен от своей великой родины только лишь из-за цвета глаз. Из-за мнимой измены, которой, может, и вовсе не было. Какая разница, что у людских королей точно такой же цвет глаз? Я же не человек! Нет во мне ничего людского. Просто дроу, точно такой же, как и все дроу моего рода — крепкий, смелый, сильный, здоровый, доблестный. Никогда я не отступал, никогда и ничего не боялся. Так разве стоит меня теперь клеймить таким позором? Отдавать, словно игрушку, ведьме. Дарить.