Книга Осколки чужой души, страница 32 – Айрена Стея

Он отстранился.

Не сразу.

С усилием.

Дыхание было неровным.

Но он выровнял его.

Заставил себя.

Вернул контроль.

Почти.

Он посмотрел на неё.

И понял — если останется ещё хоть на минуту он не уйдёт вообще.

А он должен был.

Он обязан был.

Он сделал шаг назад.

Небольшой.

Но достаточный, чтобы вернуть расстояние.

И голос снова стал ровным.

Но уже не холодным.

— Останься здесь.

Пауза.

— И не открывай никому.

Он хотел сказать больше.

Слишком много.

О том, что она важна.

О том, что он вернётся не потому что должен.

А потому что не сможет иначе. Но промолчал.

Просто развернулся. И направился к двери.

Потому что если задержится —

не уйдёт.

Дверь закрылась за его спиной.

И вместе с ней —

последняя возможность сделать вид, что он всё ещё контролирует ситуацию.

Коридор встретил его холодом. Нужным Отрезвляющим.

Он шёл быстро. Без остановок.

Без колебаний.

Но внутри — всё уже изменилось.

Слова Дариона: метка. Ритуал.

И главное — Совет. Мирейн.

Они не выходили из головы.

Не как догадка — как подтверждение того, что он уже начал понимать сам.

Каэл сжал челюсть.

Сильнее, чем обычно.

Если Мирейн знает…

значит, всё, что происходит — не случайная цепь событий.

Это план.

Продуманный.

Просчитанный..

И Арина в ней — не ошибка.

Он замедлил шаг.

На долю секунды.

Потому что мысль, которая оформлялась, была слишком ясной: она либо инструмент…

либо цель.

И оба варианта — неприемлемы.

Он остановился перед дверью зала Совета.

Ни секунды сомнений.

Открыл.

Дверь скользнула бесшумно.

Зал встретил его холодным, рассеянным светом.

Не ярким — но достаточным, чтобы видеть всё.

Полукруг кресел.

Высокие спинки.

Лица, которые он знал слишком давно.

Спокойные.

Слишком спокойные.

Как у людей, которые уверены, что контролируют ситуацию.

В центре — Мирейн.

Неподвижная.

Собранная.

И когда он вошёл —

она уже смотрела на него.

Не удивлённо.

Ждала.

— Ты опоздал, Каэл.

Он не замедлил шаг.

— У меня были дела.

Ни поклона.

Ни формальности.

Он даже не попытался смягчить тон.

И это сразу изменило атмосферу.

Лёгкое напряжение прошло по залу.

Почти незаметное.

Но ощутимое.

— Мы уже слышали о происшествии, — сказал один из членов Совета. — Леди Лиара…

— Арина, — перебил Каэл.

Без колебаний.

Взгляд Мирейн стал внимательнее.

— Ты используешь чужое имя, — заметила она.

— Я использую правильное.

Он сделал шаг вперёд.

Теперь он стоял в центре круга.

Один.

Против всех.

И это было привычно.

Но не так.

Не с этим внутренним ощущением, что сейчас он не играет —

он выбирает.

— То, что произошло на балу — не случайность.

— Мы это понимаем, — спокойно ответила Мирейн.

— Нет.

Он посмотрел прямо на неё.

Без тени сомнения.

— Вы это устроили.

В зале что-то дрогнуло.

Кто-то резко выдохнул.

Кто-то отвёл взгляд.

— Ты переходишь границы, — холодно сказал один из старших.

— Границы были нарушены раньше.

Его голос не повысился.

Но стал жёстче.

Чётче.

— Разрыв был открыт намеренно.

Пауза.

— С жертвой.

Тишина.

Теперь уже никто не перебивал.

— И с якорем.

Он сделал ещё один шаг.

— С ней.

Мирейн чуть склонила голову.

— Ты уверен в своих словах?

— Да.

— Тогда ты понимаешь последствия?

— Да.

И это был момент, когда всё фиксировалось.

Она изучала его.

Не как подчинённого.

Как переменную.

— Даже если это поставит под угрозу дом? — спросила она.