Книга Тень императрицы, страница 133 – Аннa Шнайдер

Утешение сиротки, к тому же, аристократки, родственницы заговорщиков, не было обязательным. Виктория вполне могла пройти мимо, не обратить внимания на плачущего ребёнка, но даже если бы обратила — ограничиться формальными словами о том, что не следует обижать детей, и неважно, чьими родственниками они являются. Однако императрица поступила иначе, и Гай не сомневался, что этот поступок шёл от сердца, он не был совершён напоказ. Он будто приоткрывал театральный занавес, позволяя увидеть то, что происходит за сценой, а не только актёрскую игру и выученные улыбки.

Настоящая Виктория была доброй. Очень темпераментной, самолюбивой, в чём-то даже вредной, упрямой, при этом неуверенной в себе — но доброй и чувствительной к детским слезам. И когда она вышла из спальни и пошла инспектировать приют дальше, Гай, двигаясь за ней след в след, подумал, что очень хочет её обнять. Не так, как обнимал утром, флиртуя, заигрывая и искушая, а просто — как часто обнимал сестру, получая её молчаливую поддержку и делясь собственной.

Да, интересно, что Валлей сказала бы о Виктории, и наоборот. Хотя вряд ли он когда-нибудь сможет это узнать.

Во дворец императрица вернулась около семи часов вечера и сразу отпустила Гая, многозначительно сверкнув глазами, но не напомнив ему вслух о просьбе Янга. Он согласно поклонился, пожелал Виктории хорошего вечера и, не мешкая, отправился в зал для переносов.

Гай опасался, что окажется невовремя — всё-таки конкретный час Рон с ним не обсуждал, — и даже успел подумать, не стоило ли согласовать свой перенос с Янгом, особенно когда очутился в полумраке прихожей. Но со стороны кухни доносились какие-то звуки, а ещё замечательно пахло домашней едой, и Гай, поколебавшись мгновение, всё-таки отправился именно туда.

— Добрый вечер, — сказал он, заходя в помещение, и улыбнулся всем присутствующим, а именно матери и сестре Рона. Самого артефактора здесь не наблюдалось. — Рон попросил, чтобы я перенёсся к нему, но…

— Добрый. Ой, ладно, — махнула рукой мать Янга, хмыкнув. — Можете не объяснять, я же знаю своего сына. Единственное, что его интересует по-настоящему — артефакторика, ко всему остальному он не относится с должным вниманием. Да, он про вас не предупредил, но раз у вас есть допуск на перенос и охранные заклинания не среагировали — значит, всё правда. Солянку будете?

— Не откажусь.

— Тогда садитесь. Мы не будем ждать Рона, иначе можно остаться без ужина.

— А в прошлый раз ждали.

— В прошлый раз брат был в доме, — вмешалась сестра Янга, разглядывая Гая без всякого стеснения. Она сидела за столом и цедила из кружки ярко-красный кисель. — А сейчас Рон неизвестно где. Может вернуться в течение пяти минут, а может и через пару часов, когда я лягу спать, потому что мне завтра в школу.

В голосе Кэти звенела обида — она явно скучала по брату. И когда из прихожей раздался треск от возникшего пространственного лифта, тут же вскочила из-за стола и побежала навстречу Рону, радостно попискивая, как когда-то делала Тейка.

— Ах, котёнок, задушишь! — послышался голос Янга. Он звучал устало, но довольно. — Погоди, мне надо сполоснуться.

— Твой гость, между прочим, уже тут! — громко возвестила Кэти, а Гай решил ускорить поедание солянки — у него оставалось ещё полтарелки, и срываться в лабораторию прям сейчас очень не хотелось. Слишком уж вкусно.