Книга Тень императрицы, страница 20 – Аннa Шнайдер

— Называйте меня на «ты».

И замер. Его словно ледяной водой окатило, потому что её величество холодно ответила:

— Нет, этого не нужно.

Впервые за многие месяцы с момента ареста Гаю захотелось оправдаться, объяснить, что по своей воле он никогда не примкнул бы к заговорщикам, но печать молчания императора намертво склеивала рот.

* * *

Виктория ненавидела всех, кто участвовал в заговоре. Абсолютно всех. Арен — нет, он отличался большей терпимостью, особенно к тем, кого завербовали при помощи шантажа. Скорее всего, так было и с Гаем, но… это ничего для неё не меняло.

Вано Вагариуса, главу комитета безопасности и дедушку Софии, тоже пытались завербовать шантажом, но он выбрал долг, из-за чего погиб его единственный сын. Значит, выбор всё-таки есть — просто не все могут пожертвовать тем, что дорого, в угоду долгу и обязанностям. Арен это понимал, да и Виктория тоже, но их семье причинили столько зла, что она была не способна принять тот факт, что кто-то из заговорщиков тоже являлся жертвой.

И Гай был императрице неприятен. Не физически: из-за того, что он находился рядом, Виктория ничего не чувствовала. Эмоционально неприятен. Если она думала о том, что он, возможно, участвовал в делах Аарона, — сразу чувствовала себя страшно расстроенной. Даже подумала: может, спросить Арена, что именно сделал Гай? Но потом решила: нет, не дай Защитница, узнает то, из-за чего вообще не сможет терпеть нового охранника рядом, и тогда его казнят. Хватит казней! Если Арен считает, что Гай должен находиться за спиной у Виктории — так тому и быть.

Мужу она доверяла абсолютно.

Граагский научно-исследовательский институт артефакторики был организацией огромной и здание занимал колоссальных размеров — больше в столице был только Магический университет и дворец императора. Находился институт в Старой Грааге — этот район назывался так, потому что здешние здания были построены более ста лет назад. Жильё тут было гораздо дороже, чем в Новой Грааге — молодом районе столицы. Разделяла эти районы река Тудаага, на берегу которой стояли и дворец, и университет. А вот Институт артефакторики находился дальше от набережной, в глубине Старой Грааги, и вокруг него, как и вокруг дворца с университетом, раскинулся большой сквер со множеством дорожек, скамеек и интересных деревьев со всех концов страны. По иронии судьбы этот сквер Виктория много раз видела в окно, однако ни разу в жизни по нему не гуляла, хотя и выросла в столице. Сейчас не было времени, а тогда… а тогда — тем более. Она изо всех сил училась, сначала опасаясь, что не сможет поступить в Институт прикладных наук, затем — что её оттуда отчислят, из-за чего отец и брат быстренько подсуетятся со свадьбой, ну а после брака с Ареном ей вовсе стало не до праздных прогулок.

В последние месяцы, переносясь в институт, Виктория, оказываясь в зале для пространственных лифтов, всегда сначала подходила к окну, смотрела на сквер. Там, прямо под окнами, в окружении деревьев находился фонтан. И так как сотрудники института были артефакторами, фонтан был необычным — он круглые сутки играл разную музыку и переливался всеми цветами радуги. Такое радостное зрелище, благодаря которому Виктория несколько мгновений ощущала себя маленькой девочкой. Слабо, невнятно, но ощущала.