Книга Жизнь на двоих, страница 140 – Аннa Шнайдер

«Я не припомню, чтобы ты хоть что-то делала ради меня».

Всего несколько дней назад она страшно обижалась на Арена за эти слова, но теперь они казались ей вполне справедливыми. Нет, не то чтобы она совсем ничего хорошего не делала или желала причинить мужу боль, просто никогда не задумывалась о том, что ему на самом деле нужно. По-настоящему – никогда. Хотя раньше считала, что это не так, но…

Виктория на секунду зажмурилась, пережидая приступ досады на себя. Она хотела, чтобы Арен любил ее, и на это были направлены все ее поступки. Именно этот пункт она внесла первым в список желаний накануне вечером, понимая, что должна быть честной перед собой, если хочет получить положительный результат от сеансов с Силваном.

«Я хочу, чтобы муж меня любил».

Виктория долго смотрела на эти слова, чувствуя, как в глазах вскипают слезы обиды. Не на Арена – на себя. Она так желала добиться взаимности, так мечтала об этом и так разочаровывалась из-за неудач, что совершала одну глупость за другой. Самой большой глупостью, разумеется, стала ее «дружба» с Аароном, который делал все возможное, чтобы подогревать в ней ревность и обиду. И Виктория шла за ним, как корова на бойню, слушала его, полагая, что уж брат мужа не станет обманывать! Что уж ему-то незачем к ней подлизываться и искать ее расположения, как нетитулованным магам.

Дура.

И на фоне этих рассуждений ответ на вопрос Силвана, любит ли она мужа, не казался теперь настолько очевидным. Только в чем тут дело, Виктория пока не могла понять.

Накануне, быстро расспросив Анну с Арчибальдом, император выяснил, что брат с сестрой действительно теперь чувствуют эмоции Софии более приглушенными, нечеткими, а иногда – видимо, если девушка не ощущала ничего особенного, – они и вовсе пропадали. А вот Агата не заметила никакой разницы, и это было странно. То ли она просто еще не понимала, то ли дело в чем-то другом. В любом случае на эту тему надо бы посоветоваться с Роном и Эн.

На обед Арен еле вырвался – несмотря на то что сегодня было воскресенье, дел оказалось не меньше, чем в будний день. Впрочем, у императора это случалось довольно-таки часто, и он уже подумывал о том, чтобы перенять опыт Альтаки и ввести в стране должность канцлера, передав ему хотя бы часть своих полномочий. Но пока это оставалось лишь мечтами.

Обед прошел мирно, Виктория даже радовала – она была спокойной, только слегка задумчивой, но охотно смеялась над шутками Арчибальда, несколько раз обратилась к Софии, и не с колкостями, а с обычными человеческими вопросами. Улыбалась, слушая ответы, и в эмоциях ее не появлялось ничего раздражающего. Хорошо бы и дальше она так вела себя – это точно лучше, чем бесконечные скандалы. Хотя при мысли о том, что на жене могло стоять какое-то шаманское заклятие, Арена начинало мутить от злости и бессилия. Демонов Аарон, сжечь бы его еще раз!

Делегация из Альтаки явилась на совещание сразу после обеда, и теперь в ее составе присутствовал принц Огден, младший сын короля Фредерика. Арен хорошо его помнил, ему нравился этот молодой человек. Высокий и светловолосый, с упрямым тяжелым подбородком, характером он напоминал прямолинейного Арчибальда. Принц Огден тоже был охранителем, только относился не к передовым отрядам, а к целительской службе.