Книга Пёс императора, страница 124 – Аннa Шнайдер

Дайд оставил ему на столе еще две сигары – чтобы лучше думалось – и вышел из камеры.

Перед тем как возвращаться в Тиль, Гектор послал Элен Льер букет алых роз и краткую записку, как и в прошлый раз, состоящую из одного слова.

«Завтра».

Тайра почувствовала, что на крыльце кто-то есть, как только вышла ранним утром на улицу. И изумилась – Риан встал раньше нее и отца! Может, караулит, не хочет, чтобы она куда-нибудь ушла?

Эта мысль растворилась в небытие, как только парень сказал, вскакивая на ноги:

— Доброе утро, Тай. Я пойду в дом, не буду тебе мешать. – И действительно сделал несколько шагов к двери, прежде чем Тайра воскликнула:

— Да ты мне не мешаешь! Я просто хотела посидеть, дождаться рассвета. Можем вместе, я не против, правда.

Внутри, возле сердца, что-то жглось, опаляя душу, и Тайре вновь было невыносимо стыдно за свое поведение. Защитница, если бы Риан приставал, настаивал, навязывался и хватал за руки, было бы проще! Теперь же ей постоянно казалось, что она обижает ребенка или бьет лежачего. Он ведь и так в курсе, что она не влюблена в него, зачем еще и гнать его отовсюду?

— Ты уверена? – Голос его был растерянным. – Я ведь уже понял, что ты любишь сидеть здесь одна. Не надо из вежливости меня приглашать, я не обижусь.

— Я не из вежливости, – сказала Тайра, и сама не понимая, правда это или ложь. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне, какое сегодня небо. Ты умеешь. Расскажешь?

— Да. – Вздох облегчения. – Конечно.

Они опустились на верхнюю ступеньку, и Тайра даже не сразу поняла, что Джека между ними нет – пес через пару мгновений сел справа от нее. Однако такая близость к Риану не раздражала, впрочем, близости и не было – они не касались друг друга.

Племянник императора молчал, и Тайра с удивлением осознала, что не чувствует на себе его взгляд. Видимо, Риан смотрел на небо.

— Рассвет минут через пятнадцать только, – произнесла она, поглаживая шерсть Джека обеими руками.

— А как ты это определяешь?

— По температуре. И по звукам. Чем ближе рассвет, тем их больше, а за пару минут до того, как над лесом встает солнце, должны начать чирикать лиски. Это такие маленькие птички с синими хвостиками.

— Ясно.

Риан вновь замолчал, и Тайра, поколебавшись немного, осторожно поинтересовалась:

— Я хотела узнать у тебя… Я плохо разбираюсь в магии, все же маг – специалист по травам и зельям – это околомагическая специальность, и в основном то, что я знаю, – заслуга отца, а не института. И сейчас я не понимаю. Почему тебя не ищут? Император же, наверное, способен тебя как-то почувствовать? Вашей родовой магией, например. Или как-то иначе. Разве нет?

— А ты ощущаешь мою родовую магию сейчас?

— Нет. Но ты ведь под иллюзорным амулетом.

— Не совсем. Морган сделал для меня что-то необычное, я точно не знаю, как работает этот амулет, но он не только иллюзорный. То есть он не только меняет внешность. Еще он блокирует родовую магию. Ее не чувствуешь не одна ты, Тай, я тоже.

Тайра так удивилась, что даже открыла рот. Она почти ничего не понимала в родовой магии, но то, что ее непросто блокировать, особенно – родовую магию правящей династии, догадывалась.

— И я по ней совершенно не скучаю. – Голос Риана наполнился иронией. – Особенно по эмпатии.

— Эмпатии… – повторила она негромко. – Защитница, а я и забыла, что Альго эмпаты.