Онлайн книга «Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер»
|
— У вас что-то случилось, Эмилия? — немного помолчав, спросил молодой мужчина. — Не то чтобы. Мистер Саммерфорд, я хотела… — Генри, прошу вас. Эмилия сбилась с ритма. Насколько она помнила правила этикета, только дама может предложить мужчине называть друг друга по имени, а не наоборот. Она ничего подобного Генри не предлагала. Но ведь в уме она уже давно звала его «Генри»… — Так вот, — встряхнулась Эмилия, решив никак не комментировать это замечание, — я хотела встретиться с вами, поскольку вы единственный знакомый мне человек, который близко знал мою тётю. Я подумала, что если мне предстоит унаследовать дело её жизни, но я, по крайней мере, должна лучше знать, какой она была. Генри Саммерфорд косо взглянул на неё, но ничего не сказал. — То есть я понимаю, что она была выдающейся женщиной, — заторопилась Эмилия, — что она была талантливой… и популярной… что к её мнению прислушивались даже ещё более титулованные особы, и что даже сама её величество… — Оставим пока её величество, — не слишком вежливо перебил Генри. — Эмилия, вы сейчас говорите серьёзно? — Да! — То есть вы действительно хотите унаследовать не только деньги леди Саммерфорд, но и дело её жизни? То, чем она занималась? — Ну… да. — Хотите ездить по сиротским приютам, утешать страждущих, дарить милость женщинам с самого городского дна, лично общаться не только с лордами и леди, но и с нищими, воровками, проститутками? Покрывать, пристраивать в семьи, обучать и выпускать в люди незаконнорожденных детей, выхаживать у себя в доме брошенных младенцев? Курировать ремесленные школы для женщин низших сословий, выслушивать тайные признания женщин из высших сословий, которые несчастливы в своей семейной жизни, но ничего не могут с этим поделать? Утешать, обнимать, привечать тех, кому некуда пойти, а наглецов ставить на место? Быть несгибаемой, быть как скала, за которой могут укрыться сотни несчастных? Вы этого хотите? Эмилия хватила ртом жаркий воздух, но ответить ничего не смогла. Сердце, только что стучавшее так взволнованно и громко, забилось медленно и нерешительно, спустившись куда-то в желудок. — Беда не в том, что вы не знали леди Саммерфорд, — сказал Генри, продолжая искоса разглядывать её, — беда в том, что леди Саммерфорд совсем не знала вас. При всём своём огромном практическом опыте она была идеалисткой. Эмилия попыталась глубоко вздохнуть — не получилось. — Вы уже говорили мне это, — кое-как вытолкнула она из себя, — говорили, что тётя Миллисента считала меня совсем другим человеком. И если бы она знала, какая я на самом деле… — А какая вы? — спросил Генри. Эмилия широко распахнула глаза. Ей показалось, что она ослышалась. Генри остановился и посмотрел на неё в упор. — Расскажите мне о себе, Эмилия. Расскажите мне о своих родителях. О том, как вы жили все эти годы. Расскажите, о чём вы мечтали до того самого дня, когда узнали о смерти вашей лондонской тётушки. Расскажите о том, что думаете, чего боитесь. Я могу быть очень внимательным слушателем. — Но вам же, — Эмилия почувствовала, как её и без того распаренное лицо заливает новый слой краски, — вам же не интересно? — Мне интересно, — ответил мистер Саммерфорд. И Эмилия вдруг поняла, что он сказал это не из вежливости. Ему действительно было интересно. |