Книга Пять масок тьмы, страница 71 – Евгений Фронтикович Гаглоев

Об этом Гордей думал, когда гнал стадо на выпас. Вскоре коровы разбрелись по поляне неподалеку от деревенского погоста, и Гордей решил навестить родителей. Он частенько носил полевые цветы на их могилки, когда оказывался поблизости. Коровы спокойно паслись, поэтому парень вполне мог ненадолго отлучиться.

Он перепрыгнул через низкую ограду, подошел к родным могилам и положил цветы. Кроны деревьев смыкались над его головой, и Гордей стоял, словно в высоком шатре. Было очень тихо, лишь иногда побрякивали колокольчики на шеях у коров.

И вдруг послышался шорох. Кто-то пробирался сквозь высокую траву, затем вышел на тропинку между могилами. Гордей узнал старосту Анисима. Тот брел, сгорбившись и низко опустив голову. Его рубаха, штаны и грубые стоптанные сапоги были перепачканы землей, седые нечесаные волосы торчали в разные стороны. Увидев застывшего у могил Гордея, Анисим и сам остановился.

— А вот и ты, отродье, – глухо пробормотал он. – Тебя-то мне и надобно…

Гордей молчал, внимательно его разглядывая.

— Про Агафью нашу слыхал? – безжизненным голосом спросил староста. – Конечно слыхал, что́ это я…

— Жалко ее, – подал голос парень. – Проклятые волки…

— Волки?! – Староста хрипло усмехнулся. – Ты мне-то зубы не заговаривай! Волки… Помню я тех волков… Как и шестнадцать лет назад… Тогда ведь тоже таких мертвецов повсюду находили… Глотки разорваны, а крови нет. По дурости хоронили мы их как подобает… Но не как положено. Оттого мертвецы потом обратно домой возвращались!

Гордей ничего не понял. Как подобает, но не как положено? Староста нес какой-то бред. Неужели с горя умом тронулся? Но Анисим смотрел осмысленно.

— А знаешь, как надобно? – продолжил он, хмуро глядя на Гордея.

— Как? – холодея, спросил юноша.

— Голову отрубить, а для верности еще и сердце штыком проткнуть. Можно, конечно, и осиновым колом… Но штыком все же вернее.

Гордей вдруг увидел, как что-то блеснуло в руке старосты, плотно прижатой к телу. Ему показалось, что старик держит в руке длинный нож.

— Вот и с мамкой твоей так же поступили, – хмыкнул староста, уставившись на одну из могил у ног Гордея. – Степанида, конечно, противилась, да кто ее спрашивал? Тогда тут такое творилось… Иначе было нельзя. А теперь вот, вишь, опять началось. С Агафьюшки нашей…

Полуянов переступил с ноги на ногу, и солнечные лучи сверкнули на широком лезвии. И правда, нож. Гордею стало не по себе.

— Скучаешь по мамке? – поинтересовался староста.

— Да я же ее и не знал вовсе… – удивился Гордей.

— Ничего, скоро встретитесь, – хрипло прошептал Анисим, сверля парня странным колючим взглядом. – Там, где и должны. Где всегда было ваше место…

И он медленно двинулся к юноше. У того перехватило дыхание. Старик замыслил недоброе. Гордей крепко сжал рукоять кнута, другого оружия у него просто не было. Но сможет ли он справиться со взрослым мужиком?

— Ты что удумал, дядь Анисим? – робко спросил Гордей.

— То, что давно следовало сделать. Если бы не твоя бабка с кузнецом… Глядишь, и Агафьюшка осталась бы жива.

— Но я ей ничего не делал!

— Может, и не ты, а та тварь, что сидит внутри тебя. И всегда сидела…

Гордей огляделся по сторонам – ни души. Только коровы бродили по ту сторону кладбищенской ограды. Помощи ждать было неоткуда, значит, предстояло справляться самому.