Книга Пять масок тьмы, страница 98 – Евгений Фронтикович Гаглоев

Наконец раздался громкий треск, и меч вылетел у Тессы из рук. Вращаясь как пропеллер, он пронесся через зал и едва не угодил в сенсея Канто. Но старик проворно отскочил в сторону, и бамбуковый меч врезался в хлипкую дверь за его спиной, пробив ее насквозь.

А Никита замер, приставив свой меч к тонкой шее Тессы. Мгновением позже оба шагнули в стороны и обменялись учтивыми поклонами. Казалось, они даже не запыхались. Напоследок Тесса одарила Никиту приятной улыбкой.

Юный оборотень протянул ей свое оружие и направился к Гордею и Жене. А Канто выдернул меч из пробитой двери.

— Я всегда подозревал, что мохнорылая балерина пытается меня укокошить, – объявил сенсей. – Он упорно не оставляет попыток.

— У нас это взаимно, – проворчал Никита и улыбнулся.

Канто сделал знак ученикам продолжать тренировки, а сам толкнул продырявленную дверь. Они очутились в небольшом уютном помещении, перегороженном старинной лакированной ширмой с изображением цветущей сакуры. За ширмой стоял низкий лакированный чайный столик с чистой посудой и вазочкой, полной печенья. Канто вскипятил воду, заварил чай и церемонно разлил чай по пиалам. Пока он хозяйничал, Гордей рассказывал обо всем случившемся. Сенсей сосредоточенно кивал головой.

Женя слушала и поражалась тому, сколько всего с ней произошло за последнее время. И как она еще жива! Никита тоже слушал с любопытством, особенно рассказ о событиях в квартире фотографа Стаса, которые он проспал.

— У Марданова на лбу проступило клеймо из змей? – хмуро повторил Легостаев. – Вы сфотографировали?

— Не догадались, – расстроилась Женя. – Мы тогда совсем о других вещах думали.

— Я бы сфоткал, – вздохнул Никита. – Мало ли что…

— Вурдалаки, – задумчиво пробормотал сенсей Канто, пока остальные пили чай. – Давненько я не слышал о них в этом городе. Последний раз они объявлялись в Санкт-Эринбурге больше века назад. Как сейчас помню… Но тогда оборотни довольно быстро с ними разделались. Эту заразу всегда лучше пресекать на корню.

Женя поперхнулась печеньем. Сколько же ему лет?

— Что-то концы с концами не сходятся, – продолжил Канто. – Если здесь уже столько вурдалаков, значит, их создатель объявился в городе давно. Ведь чтобы создать выводок, требуется определенное время. Насколько мне известно, человек превращается в вурдалака в течение трех дней после первого укуса. Значит, есть какой-то альфа, который плодит их с неимоверной скоростью.

— Альфа? – встрепенулся Никита. – Как у оборотней?

— Да, нечто подобное, – задумчиво подтвердил сенсей. – Но тут тоже что-то странное… У оборотней для превращения достаточно одного укуса альфы. Это как вирус. Но вурдалаком может стать лишь тот, чью кровь почти полностью высосали, а затем дали испробовать своей. Даже одна капля проклятой крови вурдалака может сотворить нового монстра, обладающего собственным разумом и интеллектом, но таким создателем может быть только сильный нобль. Высший вурдалак.

— А берсеркеры? – вспомнил Гордей. – Они ведь тоже могут создавать себе подобных.

— Могут, но их создания обычно тупы как пробки и недолговечны. Это безмозглые ходячие трупы, которые охотятся стаями и разлагаются прямо на ходу. Создание истинного вурдалака с сознанием и крепким телом доступно лишь ноблям. Если новообращенных в городе несколько десятков, значит, должно быть несколько ноблей или же кто-то значительно ускоряет процесс перерождения с помощью сильных магических заклятий.