Книга Прямо в сердце, страница 117 – Салма Кальк

И к большой радости Дени, уже здесь, в Медиолане, к нему присоединились трое целителей. Обученных целителей. Рудольфо Сотторо оказался из местных восторженных почитателей военного гения Бонапарта и идей Франкийской республики. Пять лет назад он окончил магическую школу в Фаро, и с тех пор практиковал в родном Медиолане. Жак Блэз обретался при лазарете, но скрывал умения и возможности, и долго присматривался к Дени – стоит ли вообще с ним связываться и открываться ему. И рассказал, что учился в столичном госпитале у госпожи вдовой графини де ла Мотт, которая до сих пор практикует там инкогнито, но все же знают, что это она, и молчат.

— А что её сын? У неё же был сын? – спросил Дени.

— О сыне не скажу ничего, не слышал. Но сама она, насколько я знаю, в порядке, - кивнул доктор Блэз.

Третьим оказался юный Амори Сомми из Массилии, которому повезло обучаться под руководством деда, теперь уже покойного. Он утверждал, что ему исполнилось двадцать, но Дени крепко подозревал, что парень привирает и на самом деле ему меньше. Впрочем, он в свои двадцать два ощущал себя как минимум пятидесятилетним.

Но кого это вообще волнует? Примерно никого. Поэтому – учения, проследить, чтобы все были сыты, одеты и обуты, а вечером – сказки на ночь.

— Первым знаменитым Саважем стал Жан-Филипп, получивший от его величества герцогский титул за спасение короля от еретиков в ночь святого Бонифация, - начал он.- А спина к спине с ним стояла его тогда ещё даже и не супруга, Анжелика де Безье, впоследствии – отменный боевой маг и одна из первых преподавателей Академии…

Изабель теперь проводила в библиотеке утренние часы – потому что маркиз дозволил ей ходить на тренировки только вечером.

— Вы сильнее мальчишек, Изабель. Им сложно стоять против вас, а ещё сложнее осознавать, что они не могут справиться с женщиной. Вся их стройная картина мира летит к чертям, - он скупо усмехнулся.

— Может быть, стоит расширить их картину мира? – спросила Изабель, не глядя на маркиза.

Отчего-то трудно ей на него смотреть. Вот и не смотрит.

— Это случится рано или поздно. У тех, кто скорее прочих начнёт соображать – раньше, у других – позже. Если маг не научится соображать и не расширит ту самую картину мира, то долго не проживёт. В нашем случае его просто сожрут в очередной вылазке против нежити, потому что он не удосужится отнестись к той нежити с уважением. А у боевиков и прочих возможны варианты. Но в любом случае глупый необразованный невнимательный маг – мёртвый маг, - пожал маркиз плечами.

Изабель была с ним полностью согласна. Конечно, создавалось ощущение, что новая власть поутихла в своём преследовании магов – раз даже взяли в армию и применяют там по назначению, как следовало из сообщений для маркиза, которые иногда слышали все они. И ещё один раз с ней по просьбе Пьеррена связался Анри де Риньи – и радостная мордашка Пьеррена в зеркале сообщала ей, что всё прекрасно, на войне отлично, командующий герцог Саваж великолепен, а командующий Бонапарт – и вовсе сродни божеству. Изабель даже на минутку пожалела, что её туда никак не могли взять, а она бы попробовала, некромантов много не бывает.

Правда, ей жизнь тоже выдавала… удивительное. Три дня тому маркизу привезли очередных детей в обучение – явно ж прослышали, что можно так делать, и пользовались. Обычно везли некромантов, но тут некромант случился только один – мальчишка лет десяти, зато шестеро универсалов. Их привезла женщина крестьянского вида и грозно спросила: