Книга Прямо в сердце, страница 131 – Салма Кальк

То есть, выходит, не столь и одинок его милость Великий Герцог? И что он в целом хочет от него, Дени Саважа, и от Бонапарта, и всей франкийской армии?

Дени велел сделать уборку во дворце. Все эти маги слушали его и смотрели недоумевающе – он что, серьёзно? Но Дени смотрел в ответ так, чтобы не было никакого сомнения – да, серьёзно, очень серьёзно.

— Не знаете, с какого конца браться – ищите здешних, кто владеет магической уборкой, - пожал Дени плечами.

Но три четверти его воинства – родом из деревни, и о магической уборке дворцов и слыхом не слыхивали. Тут у уроженцев Саважа некое преимущество – эти хоть вообразить могут. А сам Дени тем временем оделся, как подобает главе почти иссякшего, но всё же древнего и магического рода, ступил в здешнюю чёрную лодку и велел везти себя к его милости герцогу.

Тот сегодня был одет как человек, а не как древняя реликвия – ради разнообразия, наверное. Но всё равно Дени был рад, что некую часть ранее полученной в других местах контрибуции раздали солдатам и офицерам, и все смогли наконец-то придать себе божеский вид. Отец всегда говорил, что дела делами и война войной, а выглядеть нужно так, чтобы в твоих силах и возможностях не сомневались. Правда, они с матушкой ещё и при дворе регулярно бывали, а туда тоже в чём попало не отправишься. Дени никакой придворной службы не досталось вовсе, и вообще оказалось непривычно соображать – что надеть. Хоть человека заводи под эти нужды, чтобы подсказывал.

Но пока его спасает франкийская военная форма, а дальше – ну, как-нибудь. Разберёмся.

Его доставили во дворец Великих герцогов – но не в официальное здание, а в другое, связанное с тем переходом, вроде бы это частное пространство. И что, его милость Филиппо собирается дать ему частную аудиенцию?

Мрамор, фрески, картины, ковры, золото, много золота. Здешние обитатели с незапамятных времён – солнцепоклонники, по мнению франкийцев, еретики. Но сейчас кто таковы сами франкийцы – сказать сложно, поэтому пускай все верят в то, во что хотят и могут. И не мешают верить другим.

В кабинете и впрямь поджидал его милость Филиппо – поднялся, приветствовал Дени и пригласил располагаться за столом. Прохлада толстых стен – спасение в сравнении с влажной жарой снаружи, после гор Саважа всё ещё непривычно. Но господин герцог сегодня был радушным хозяином, и велел подать чего-нибудь прохладительного, и арро.

— Что вы предпочитаете, господин герцог? – сегодня Филиппо Фаро говорил по-франкийски.

— Доверюсь вашему выбору, - Дени наоборот решил блеснуть знанием местного языка – зря в него вбивали когда-то всю эту премудрость, что ли?

— Вот, я говорил – вы вовсе не варвар, хоть и командуете толпой варваров, - замечает хозяин.

— Думаю, в сравнении с моими покойными старшими братьями я именно что варвар, - качает головой Дени. – Но толпа варваров, которой я имею честь командовать, уже здесь. И от того, как мы с вами договоримся, будет зависеть наша с вами будущность.

Двери отворились, слуги внесли подносы с фруктами, кувшины с напитками и малый кувшинчик с арро. Следом за ними вошла Франческа – снова в светлом платье и с торжественной причёской. С вежливой улыбкой приветствовала Дени, проследила за слугами – чтобы всё расставили и разлили, и магически заперла за ними двери. И села в стороне.