Онлайн книга «Танковая диверсия»
|
Сосновский вошел в палату, неся перед собой, как самый драгоценный дар, кулек со свежей крупной малиной. Увы, для помидоров было еще слишком рано, как и для яблок, но порадовать девушку чем-нибудь вкусным и неожиданным ему очень хотелось. Но, к большому удивлению Михаила, Лариса встретила его без выражения особой радости на лице, да еще и с заплаканными глазами. Она кивнула и еле слышно поблагодарила его за ягоды. Сосновский решил, что Постышева получила какие-то скверные известия от своих родственников, и решил не уходить то тех пор, пока все не выяснит и не успокоит девушку. Он решил обязательно, любым способом добиться сегодня появления улыбки на ее лице. — Что стряслось, Лариса? — спросил он тихим голосом, чтобы не привлекать внимание соседок по палате. — Что за слезы? Но не привлечь внимание было сложно. Тем более когда к соседке пришел высокий, статный красивый молодой мужчина с таким вкусным гостинцем. И это после предыдущего неприятного майора, после которого Лариса лежала и ревела в подушку. — Девочки! — широко и обворожительно улыбаясь, Сосновский обратился к соседкам по палате. — Хочу обратиться к вашей помощи и женской солидарности. Я сейчас уговорю Ларису выйти со мной в больничный парк и подышать свежим воздухом, а вы пока помойте малину и разделите на всех. Клянусь, что через час приведу вашу соседку назад улыбающуюся. Если совру — с меня еще малина! К счастью, Лариса не стала возражать и приняла помощь Михаила, оперлась на его руку и вышла в больничный парк. Усадив девушку на лавку в уединенной части парка, где была тень от роскошной березовой кроны, Сосновский уселся рядом, взял Постышеву за руку и уже серьезно спросил: — Что стряслось, Лариса? Я могу вам чем-то помочь? — Нет, нет, — замотала головой Лариса, и из ее глаз снова предательски потекли слезы. — У меня все хорошо. Это просто… просто хандра накатила, потому что вынуждена валяться тут, а там работа стоит, там каждый человек на счету. Фронту нужны танки, а я по своей неосторожности… Михаил вздохнул. От лечащего врача он уже знал, что к Постышевой приходил оперуполномоченный НКВД. Особой тайны не было в том, с каким настроением он оставил девушку и почему она вся в слезах. Умеют некоторые нагнать страху, запугать, думая, что этим приносят пользу Родине. Но пугать Ларису тем, что он разберется с майором Громовым, приструнит его, не стоило. Она же потом за самого Михаила будет переживать. И тогда Сосновский использовал безошибочный способ вернуть нужное настроение человеку, любящему свое дело, отдающему этому делу всю душу. И он заговорил о работе. — Как же мне жалко, что вы вынуждены тут лежать, Лариса! — улыбнулся Сосновский. — Знали бы вы, как мне вас не хватает там. Вы такой специалист, вы думающий технолог, вы ведь очень хорошо в своем деле разбираетесь, у вас производственный талант… — Да, и с этим производственным талантом я умудрилась едва не попасть под кран. Хорош талант, — усмехнулась Лариса, вытирая остатки слез. — Ну, это со всеми бывает, тем более от усталости, когда внимательность уже страдает. Но мышление ваше не страдает. Я вот все думаю, Лариса, как нам помочь производству, где есть еще внутренние резервы, где еще есть недоработки в управлении, в настройке вообще производственного цикла, что могло бы помочь в достижении конкретных результатов. Ведь фактически два завода сюда перебросили, наладку провели, корпуса устроили, рабочих обучили, тех, кто новички, старые мастера все здесь. И ведь заводы-то в прошлом мощные, крепкие: и 75-й моторный Харьковский завод, и Ленинградский Кировский завод, и… |