Книга Детки в клетке, страница 102 – Евгения Кретова

— Значит, мы согласимся.

Маргарита принялась за маринованные огурцы, дав понять, что разговор окончен. А Ивану пора приступить к действию.

— Хорошо, – он поднялся и вышел в коридор.

Маша сразу почувствовала неладное. Бросилась к матери:

— Куда он?

— Позвонить родителям и пригласить их к нам, – Маргарита строго посмотрела на дочь.

Девочка ужаснулась:

— Нет…

— Да… Если ты намерена прожить с Иваном всю жизнь, то да.

Маша опустилась на его место, с тревогой закусила губу. Руки теребили складки домашнего платья. Она прислушивалась к голосу Ивана, пыталась определить, о чем он говорит.

— Порежь луковицу, – мать положила перед ней доску и луковицу, вручила нож.

Иван зашел как раз в тот момент, когда Мария только-только начала плакать, веки припухли, а лицо покрылось красными пятнами. И Маргарита, и сама Маша с надеждой на него смотрели. Правда, мысли у каждой были совершенно разными.

— Они придут. – Сообщил он.

Маша расплылась в улыбке, бросила нож и повисла на шее парня, а Маргарита с грустью подумала, что ей нужен еще салат.

* * *

Иван и Маша сходили в супермаркет и купили готовые салаты, сыр, колбасы и вино, которое пьет Ирина Леонидовна.

— Как же тебе продали, тебе же восемнадцати нет! – Удивилась Маргарита Сергеевна.

— Попросили соседку по очереди пробить, – улыбнулся Иван. Улыбка у него стала прежняя, уверенная и очаровательная улыбка сытого кота.

Маргарита цокнула языком, но спорить не стала.

Маша достала из шкафа свечи, поставила на стол и зажгла – огни добавили уюта и торжественности, долго суетилась у ёлки, поправляя сбившиеся игрушки. С тревогой заглянула в глаза Ивану: ну как. Тот приобнял девушку, поцеловал в висок.

Ровно в одиннадцать вечера пришли его родители.

Маргарита оценила порыв Ирины – оба пришли в джинсах, рубашках, с пушистой мишурой на шеях. Ирина улыбалась напряженно. Протянула Маргарите пакет:

— Маргарита, это мой вклад в общее веселье.

Игорь, ее муж и отец Ивана, был более раскрепощен, обнял сына, Машу, протянул руку Маргарите:

— А Геннадий? – заглянул в глаза.

— Еще в рейсе, машина сломалась. Пройдемте, к столу…

Маргарите было неловко. Она все поглядывала на родителей Ивана, краснела из-за потрепанного ремонта и простенькой елки, хоть и натуральной, пахучей, украшенной с любовью, но без дизайнерских затей. Она видела, как новогодних красавец наряжали только в золото или серебро, подбирая все одеяние от гирлянд до бантиков. Их же елка была колоритным представителем всех поколений – на ней красовались как новые тематические игрушки, вроде коллекции из советских мультиков, так и старенькие, еще военные игрушки, которые бережно хранила Маргарита. Самолетики и пионеры не претендовали на люкс и моду, они были о другом, о временах, когда деды и прадеды собирались с ними за новогодним столом.

На видном месте висела снежинка, которую сделала Маша накануне – нашла разбитые игрушки на дне коробки и осколками украсила свою поделку. Дочь особенно гордилась ею – разбитая игрушка висела на новогодней елке, когда самой Маше исполнилось полтора года, и она помнила о ее детстве.

— У вас очень уютно, – призналась Ирина, и Маргарита не смогла понять, насколько искренне это было сказано, мать Ивана устроилась на диване.

Маргарита достала из пакета, принесенного Абрамченко, упакованную в фольгу курицу-гриль, лаваш и бутылку шампанского.