Книга Детки в клетке, страница 159 – Евгения Кретова

«Время идет. Как там, кстати, твоя сестра? Ей уже достаточно плохо? Будет еще хуже, если не знать, от чего лечить»

«Что ты ей дал?!»

«Ты мне снимки – я тебе инфу».

«Урод!»

«Жду снимки до двадцати ноль-ноль».

Алиса соскользнула с кровати, прошла мимо отца, сидевшего у кровати Таньки: он поглаживал ее по руке, трогал влажное полотенце на лбу.

— Спроси у мамы, где там «скорая», – спросил, не оборачиваясь.

Алиса вышла в коридор, притворив за собой дверь.

Мама говорила в кухне.

Алиса прошла в отцовский кабинет – на столе лежал блокнот, подаренный на конференции в прошлом году. Синий, с ракетой на обложке. Алиса взяла его и сунула за пояс джинсов, воровато оглядываясь, выскользнула за дверь. Мама все еще говорила.

Алиса зашла, замерла на пороге. Мама его, наконец, заметила и, прикрыв ладонью динамик, беззвучно, одними губами, пояснила:

— Это врач.

Алиса направилась в ванную, чтобы сделать снимки и вернуть блокнот отцу, но тут сообразила, что телефон оставила на кровати. Вздохнув, посидела в запертой комнате, рассматривая свое бледное и будто неживое лицо. Зачем Кактусу снимки из отцовского блокнота?

Раскрыв его, девушка просмотрела его: формулы, цифры, расчеты, которые она не могла понять. На последний пяти страницах – графики и крохотная птичка, парящая над городом. Алиса не знала, что отец умеет рисовать. Может быть, рисунок сделан не им, но красиво, девушка залюбовалась.

Звонок в дверь, приехала «неотложка». Алиса прислушивалась к разговорам, к обеспокоенному шепоту мамы и грубоватому басу отца, разобрала что-то про вирус. Таньке сделали укол, и та вроде бы заснула.

Тогда

Все тот же день исчезновения Ивана

Иван очнулся от головной боли и удушья – нос распух, кровь засохла и дышать стало совсем невозможно. Он застонал и повернулся на бок, попробовал приподняться.

Было темно. Руки, стянутые за спиной, онемели. Каждую клеточку кололо, будто электрическим током. Иван застонал.

— Очухался?

Движение в темноте, едва различимый силуэт отодвинулся от стены и шагнул к Ивану.

— Где я?

Впрочем, задав вопрос, Иван понял, что вопрос глупый: никто ему на него не ответит. Гораздо важнее другое:

— Зачем я вам?

Неизвестный хрипло рассмеялся.

— А сам как думаешь, Лакримоза? – он присел перед ним на корточки, щелкнула зажигалка, на мгновение осветив суровый профиль того самого мужчины, что окликнул Ивана у подъезда.

Иван сглотнул. Боль в голове пульсировала и не позволяла сосредоточиться. Руки онемели до такой степени, что у юноши складывалось ощущение, что их выкручивают.

— Я …Я не знаю, – прохрипел.

Неизвестный закурил. Не погасив огонь из зажигалки, пустил в лицо Ивана едкий дымок. Парень закашлялся.

— Что вам надо?

Мужчина выключил зажигалку, поднялся. Теперь его профиль освещал лишь красноватый огонек на кончике сигареты.

— В дурака играешь? – Он пожал плечами. Огонь с кончика сигареты осыпался тонким ручейком искр. – Ну, поиграй, мне торопиться некуда.

Огонек пропал. Иван понял – похититель отвернулся от него.

— Подождите! Вы из-за того банкира, да? Из-за Снора, да?

Огонек снова мелькнул в темноте – неизвестный опять смотрел на Ивана.

— Хороший мальчик, – Он снова затянулся, огонек стал ярче, осветив острый нос и высокие скулы мужчины с рыжеватой щетиной.