Книга Детки в клетке, страница 22 – Евгения Кретова

— Тогда почему же ваш муж решил, что Иван взял что-то сейчас? Вы обсуждали это?

Женщина опустила голову, закусила губу:

— Да, говорили. У него пропал важный документ из папки. Что-то очень важное, – она подняла глову, – мой муж работает с секретными документами… Если возникает какая-то необходимость, то запирает их в сейфе. А тут… какие-то бумаги, которые он принес с собой после совещания. И вот одна пропала.

— А почему он подумал на сына?

Ирина моргнула:

— Так на камере было видно. У Игоря в кабинете камера стоит, скрытая. Конечно, он ее все время не включает, но если что-то домой приносит, то подключает, для отчетности перед службой безопасности…

— И на видео – его сын? Мне нужно это видео…

Женщина пояснила:

— Это к мужу… Я скажу ему, только… он может не согласиться.

Чернова улыбнулась:

— Вы ему объясните, что или он сам предоставит запись, подтверждающую хищение документов Иваном, или я это сделаю через изъятие вещественных доказательств.

Ирина слабо всплеснула руками:

— Да я-то что, я бы и отдала, я ни кода не знаю, ни где она хранится… Я Игорю скажу.

— Хорошо, – Александра сделала пометку о записи, вернулась к опросу: – Ирина Леонидовна, и что, Иван, как сбежал, больше не появлялся?

— В том-то и дело, что нет. Ну, с отцом повздорили, мне-то он бы позвонил. У нас хорошие, доверительные отношения. – Она пожала плечами. – А у него и телефон выключен, и сам не позвонил.

Чернова насторожилась.

— Мне нужно подробное описание вашего сына. По каким признакам вы могли бы его опознать?

Ирина Леонидовна напряглась на мгновение, отвела взгляд. Александра ждала вопроса: «А что, он умер?». Она была почти уверена, что именно тело Ивана сейчас лежит в морге на экспертизе, но крохотная надежда позволяла еще беречь сердце матери. Она затаила дыхание.

— У меня фото есть… Высокий, рост метр семьдесят восемь, худой, жилистый. Волосы темные, не черные, скорее русые. Немного вьются. На правом ухе родинка, – она улыбнулась и замолчала, продолжая смотреть куда-то мимо Черновой, будто боясь, что та сообщит о непоправимом.

Но Чернова задала другой вопрос:

— Татуировки? Шрамы?

— Да, есть. На левой руке шрам. Небольшой, сантиметра два… Порезался в седьмом классе о лопасть вентилятора. Ну, знаете, мальчишкам же все надо поизучать. – Она снова улыбнулась. – И вот шрам остался. Тоненький, почти не заметный.

Она коснулась кожи чуть ниже собственного локтя, где вена почти теряется под кожей.

— Еще ноготь… У него был вросший ноготь в детстве. Что-то неправильно нам сделали, и ноготь с тех пор стал расти углом. Я предлагала Ване операцию сделать, поправить, он все отказывался… Мол, парню это без разницы.

Александра чувствовала, как накалился воздух в комнате, как затаилось, почти перестав биться, сердце Ирины, а пальце переплелись до синевы.

— У Вани были враги?

Ирина, наконец, посмотрела на следователя. Но так, будто только что увидела.

— Враги? – переспросила, побледнев. – Нет. Нет, я не знаю ничего об этом.

— Он говорил, куда бы мог поехать, если бы захотел остаться один?

Снова непонимающий взгляд.

— Один? Зачем? – Ирина выдохнула и нервно рассмеялась: – Что вы такое говорите? Ваня никогда бы так не поступил с нами.

— И все же. Я прошу вас ответить на этот вопрос.

Ирина перестала смеяться. Глаза лихорадочно блеснули.