Книга Детки в клетке, страница 48 – Евгения Кретова

Он воинственно оглядел присутствующих. Все сникли, покачали отрицательно головами. Директор расправил плечи, воинственно оперся на стол локтями.

— Тогда скажу, собственно, то, ради чего вас всех здесь собрал. Олег Сухов мог погибнуть не случайно. Каждый из вас понимает, что некоторые разработки нашего института могут быть интересны как представителям недружественных стран, так и конкурентам. А потому прошу быть предельно бдительными, материалы по разработкам из НИИ не выносить, ни с кем информацией о сути разработок не делиться, на вопросы следователей отвечать, не отпуская умом то, что ряд сведений носит секретный характер, а у сотрудников следственных органов соответствующих допусков к гостайне нет и быть не может. Объясните это сотрудниками в своих отделах. И имейте ввиду, за любую утечку вы отвечаете головами! Надеюсь, это ясно?!

Он впервые повысил голос.

Осипов едва сдержал улыбку – нервничает «Три-А», всем ведь ясно, что головой и карьерой в первую очередь отвечает он, как руководитель предприятия. Три-А было прозвищем директора, которым пользовались внутри института, и складывалось оно из первых букв имени шефа: Акимов Александр Альбертович. И конечно шеф знал о прозвище, оно его не слишком заботило.

Жестом распустив собрание, директор уставился на Осипова:

— Останься.

— У меня комиссия через полтора часа, – Андрей посторонился, пропуская коллег, взглянул на наручные часы.

Александр Альбертович только вполголоса чертыхнулся:

— Да какая там, к шутам, комиссия…

— Что, думаете, отменят? Так там представитель заказчика, придется их уведомлять о ЧП… А, как я понял, вы не планируете их ставить в известность о смерти одного из разработчиков.

Андрей устроился у брифинг-приставки, закинул ногу на ногу и оперся локтем о темную столешницу. Все для того, чтобы скрыть напряжение – он сейчас думал о семье, думал, может ли им угрожать опасность, если смерть Сухова была все-таки связана с его работой.

Три-А устало провел ладонью по лицу.

— Посмотрим, – отозвался уклончиво. – Расскажи, что думаешь об этом балагане?

— Вы о смерти Олега? – Андрей удивленно приподнял бровь. – Думаю, если смерть была не случайной, то…

Директор покачал головой, поднял руку:

— Погоди, Андрей. Прогнозы пусть следователи делают. Я хочу у тебя узнать, могла ли его смерть быть не случайной? Чуешь разницу?

Осипов не возражал:

— Чую. И ничего сказать не могу. Потому что, да – разработка уникальная, и нет – о ней никто не знал. Никто не мог знать, что мы готовы предложить принципиально новое решение поставленной в технической документации задачи.

Директор нахохлился.

— Опять ты за свое «могли – не могли»… Мы исходим из того, что могли. Тем более, когда – вон – труп имеется. – Он встал, прошелся к окну. Протянул в задумчивости: – Не нравится мне все это, Андрей Андреич. Сильно не нравится. Ты поаккуратнее будь, ладно? Чтоб ни жена, ни дочки ничего лишнего не сболтнули.

— Да вроде не первый день работаю.

— И между тем. – Три-А отвернулся от окна и выразительно посмотрел на Осипова.

— Я буду предельно осторожен.

После разговора с директором, Осипов направился в отдел математического моделирования. Он хотел переговорить с Лифановым: заданные Три-А вопросы все больше занимали его, тревога, зародившаяся под сердцем после известия о смерти Олега Сухова, разрослась, напоминая теперь морского ежа – чуть коснись, и ломкие иглы болезненно вопьются в мягкую плоть.