Книга Аничкина иколе, страница 86 – Евгения Якушина

Первым делом Дмитрий Николаевич отправился в больницу справиться о Белецком. Ничего нового и особо обнадёживающего врач ему не сказал и повидать друга не позволил. Так что Рудневу по-прежнему оставалось лишь надеяться и уповать на то, что, раз Белецкий до сих пор жив, несмотря на тяжесть ранения, шанс выкарабкаться у него всё же есть.

Прямо из больницы он вернулся в пансион Святой Анны, где про Белецкого уже знали, хоть и без подробностей, и где был он встречен тревожными взглядами и перешёптываниями учителей и воспитателей. Теперь уж и те, кому раньше не хватало проницательности заподозрить странное в двух внезапно появившихся в школе преподавателях, не сомневались, что привело их сюда какое-то особое и секретное дело. Но задавать вопросов Рудневу никто не решался.

Дмитрий Николаевич сразу же отправился к Опросиной и рассказал ей о событиях предыдущего дня, опустив, впрочем, подробности своего разлада с Ярцевым. После этого Руднев без обиняков высказал твердую уверенность в том, что в школе происходят события преступного характера, и что именно их сокрытие стало причиной произошедших убийств и похищения.

— О каком преступлении вы говорите, Дмитрий Николаевич? – спросила потрясенная его рассказом Юлия Павловна.

— Я пока не знаю наверняка, что это, – ответил Руднев. – Но это что-то столь тяжкое, что из-за этого совершены как минимум два убийства и одно покушение.

— Как я могу помочь вам остановить этот кошмар?

— Я снова прошу у вас дозволения переговорить с девочками. На этот раз мне нужны младшая Оболенская и Апания.

— Почему именно они?

— Они подруги Стефки. Они что-то скрывают. Именно их наказала Абашева, и их же обвинил Тарануха. Думаю, и в историю с шантажом все трое были посвящены. Мне нужно задать им вопросы, и я буду благодарен вам, Юлия Павловна, если вы поприсутствуете при этом и поможете мне добиться от девочек правды.

Опросина позвонила и приказала дежурной воспитательнице привести учениц. Через несколько минут напуганные девочки, понурив головы, стояли пред грозной директрисой и исподтишка бросали любопытные взгляды на учителя изобразительных искусств, чей внешний вид сейчас был совсем не живописен.

Начальница велела воспитанницам сесть и заговорила с ними мягко, но крайне настойчиво.

— Девочки, сейчас Дмитрий Николаевич задаст вам вопросы, и вам следует ответить на них так же честно, как если бы вы пришли на исповедь к отцу Никодиму. Что бы вы здесь сейчас ни рассказали, вас не накажут. Если для вас станет затруднительно отвечать Дмитрию Николаевичу, я готова выслушать вас наедине. Так или иначе, вы должны сказать всю правду. От этого зависит человеческая жизнь, которую вы можете помочь спасти.

Девочки совсем притихли и, стараясь сделать это незаметно от взрослых, взялись за руки. Дмитрий Николаевич выдвинул стул и сел напротив них.

— Барышни, – сказал он, переводя взгляд с одного детского лица на другое. – Вы и ваша подруга Стефка Ненадович некоторое время назад подверглись жестокому унизительному наказанию. Ваша бывшая воспитательница Раиса Тимуровна выставила на показ… – Руднев запнулся, подбирая слова, которые бы смутили девочек менее других, – выставила на показ ваши совсем сокровенные вещи. – Олька и Тамара вспыхнули до корней волос, но Дмитрий Николаевич продолжал. – Я знаю, что вам мучительно вспоминать этот позор, но нам с Юлией Павловной необходимо знать, из-за чего вы были так ужасно наказаны.