Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 123 – Евгения Якушина

Кормушин издал яростный рык и раньше, чем Руднев или Белецкий успели его удержать, кинулся на освещенное пространство. Человек у алтаря резко выпрямился и обернулся на звук. Пётр Семенович на мгновение замер, узнав в нем Рагозина. Этой секунды хватило Рудневу и Белецкому, чтобы тоже выйти на свет, а Рагозину – чтобы выкинуть скальпель и выхватить револьвер.

— Стойте, где стоите! – резко приказал Рагозин и навел оружие на бесчувственную Екатерину Афанасьевну. – Одно движение, и я убью её!

Все трое замерли, при этом Белецкий и Руднев целились в Рагозина.

— Бросьте оружие! – приказал Григорий Алексеевич.

Руднев с Белецким не шевельнулись.

Рагозин встретился взглядом с Дмитрием Николаевичем.

— Впрочем, ты, Руднев, можешь оставить. У нас вроде как дуэль, – растягивая губы в злобной улыбке, сказал он. – За тобой выстрел остался. Ты такой везунчик, Руднев! Я тебя даже с двух выстрелов убить не смог… А он пусть бросит! Я сказал, пусть бросит! Я выстрелю в неё, Руднев! Не сомневайся!

— Брось револьвер, Белецкий! – приказал Руднев, голос его, звучавший абсолютно спокойно, сделался стальным.

Белецкий бросил оружие на пол.

— Дальше откинь! – приказал Рагозин.

Белецкий ногой оттолкнул револьвер за границу света.

Краем глаза Дмитрий Николаевич заметил, что белый от ярости Кормушин, сжавши кулаки, сделал едва заметное движение вперед. Рука Рагозина напряглась.

— Белецкий, угомони Петра! – резко приказал Руднев, не отводя глаз от Рагозина.

Белецкий молниеносно одной рукой ухватил Кормушина со спины за горло, а другой заломил ему правую руку. Хватка у него была мёртвая. Молодой человек дернулся, но, несмотря на свою недюжинную силу и богатырское телосложение, вырваться не смог.

— Пётр Семенович, замрите, или я сожму руку сильнее, – тихо, но очень внятно предупредил Белецкий и для убедительности придушил Кормушина так, что у того на мгновенье помутилось в глазах.

Опамятовавшийся Кормушин замер.

Руднев меж тем продолжал целиться в Рагозина, а тот держал пистолет у головы Катерины Афанасьевны. Григорий Семенович стоял к Рудневу левым боком, закрывая телом правую руку с пистолетом.

— Что, Руднев? Патовая у тебя ситуация? – глумливо спросил Рагозин. – Если ранишь меня, я её застрелю. В правую руку тебе не попасть. Выстрелишь в голову, сам знаешь, что будет. У меня палец на курке, убьешь и меня, и её. Что делать будешь?

— Ждать, – с ледяным спокойствием ответил Руднев.

— Похвальное терпение! Что ж, подождём, посмотрим, у кого из нас рука раньше дрогнет. Скучно только ждать будет.

— Так чтобы было не скучно, расскажи нам всё, – совершенно ровным голосом предложил Руднев.

— Что же ты хочешь знать?

— Расскажи про убитых девушек.

По лицу Рагозина пробежала судорога, взгляд заметался, однако он по-прежнему целился в голову Екатерины Афанасьевны.

— Расскажи, Григорий! – повторил вопрос Дмитрий Николаевич. – Ты ведь их не убивал, правда?

— Замолчи, Руднев! Ты ничего не понимаешь! – хрипло ответил Рагозин.

— Если ты не можешь рассказать сам, я тебе помогу, – голос Руднева звучал так, словно они с Григорием Алексеевичем вели непринужденную беседу в гостиной. – Я начну, Григорий, а ты меня поправишь. Давай?.. Ты нашёл тайную комнату в анатомическом корпусе, так? Как ты на неё наткнулся?