Книга Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность, страница 104 – Анна Орехова

Речной трамвайчик скользил по Фонтанке за двумя такими же; сзади гудок — еще один. Сезон белых ночей уже прошел, но туристов было много. Солнце отражалось в воде, ветер дул в лицо, заглушая голос аудиогида. Туристы болтали, кричали чайки, изредка гудели клаксоны.

Ника сняла слуховые аппараты и погрузилась в приятную тишину. Суета схлынула, остался лишь ветер, солнце и мягкие волны — без звуков Питер оказался еще прекраснее. Она прильнула к сидящему рядом Кириллу, он обнял ее, убрал аппараты в футляр и спрятал в карман.

Трамвайчик приближался к Ломоносовскому мосту, телефоны туристов ловили кадры с башенками-павильонами. Кирилл записывал видео, направляя камеру то на них с Никой, то снова на мост. Видимо, хвастался женой кому-то из дальних родственников.

Они до сих пор получали поздравления со свадьбой с разных концов не только страны, но и мира. Ника раньше не задумывалась, как много у нее знакомых. И лишь одна из них не выходила на связь.

Отсутствие новостей было хорошим признаком — значит, Альбине все-таки удалось сбежать, в противном случае о поимке беглой преступницы трубили бы по всем каналам. Семашко тоже испарилась, передав напоследок следователю доказательства по «Медлайфу». Она не стала подавать апелляцию, не пыталась больше бороться за Альбину. Просто собрала вещи и… сдалась.

Зато другого беглого преступника — Гаврилова — задержали при попытке пересечь границу с Грузией, куда он якобы ехал на лечение. К тому времени он уже находился в списке подозреваемых, разыскиваемых по делу «Медлайфа», но все-таки отважился бежать. Не вышло. Его поимка стала подарком для следствия: Гаврилов, поупиравшись немного, дал показания против Сергея. Вскоре раскололась и Скобелева. В совокупности с теми видеозаписями, которые предоставила Семашко, это практически гарантировало Сергею обвинительный вердикт.

Он в самом деле являлся ядром всей аферы и действовал исключительно через Гаврилова, чтобы не оставлять против себя улик. Схема, которую он реализовал, поражала продуманностью, дерзостью и размахом. Власенко не просто продавал лекарства в обход системы, он получал за них деньги из бюджета.

Для липовых пациентов создавались липовые истории болезней — под покровительством главврача документы без проблем проходили проверки. Назначенные по квотам препараты сдавались лечащему врачу, он передавал их Шрамко, она — «Медлайфу». Со временем сеть росла: Сергей подсылал Гаврилова к главврачам из других больниц, и тот предлагал им сделку, от которой сложно было отказаться.

«Медлайф» собирал на своих складах партии лекарств. Сотрудники Скобелевой переупаковывали их, подделывали все необходимые документы. Затем «Медлайф» выигрывал тендеры на продажу льготных препаратов и законным путем возвращал украденное в больницы. С врачами расплачивались официально, проводя деньги в качестве оплаты выступлений на конференциях.

Однажды Шрамко проявила инициативу и пошла еще дальше — вместо того, чтобы отдавать комиссию «Медлайфу», устроила собственную конференцию и расплатилась с врачами из бюджета. Так появился файл, в котором главбух собрала данные по выплатам и который нашел Подставкин.

Наверняка Сергей был зол, когда узнал, что жадность Шрамко поставила всю схему под угрозу. Но он уладил проблему, убив Подставкина, и еще два года получал деньги от аферы. До тех пор, пока Голиченко не заподозрил в убийстве сначала Альбину, а потом и его самого.