Книга Осторожно, Врата закрываются, страница 104 – Анна Орехова

Но Художника замечание не смутило.

— Вы правы, Донток давно уже топчется на месте, а всё потому, что в Великой войне погибли все наши базы данных. После история переписывалась и менялась, поэтому никто толком не знает, что было до войны. А та версия, которой нас пичкает власть, крайне противоречива.

«Вот уж вряд ли», – подумал Расэк. Он допускал, что базы данных на самом деле погибли, но всегда можно восстановить ход событий. Археология, палеонтология… в конце концов, когда-то и здесь существовали аналоговые источники данных. Не может быть, чтобы на планете хранилась история только за последние семьсот лет.

Алиса, похоже, придерживалась того же мнения.

— Бред какой-то, – хмыкнула она, – никогда не поверю, что ваши учёные не смогли восстановить хотя бы часть данных.

— Я тоже не понимаю, – вставила доселе молчавшая Дишелл. – Нам в школе говорили-объясняли совсем другое…

Даже Вомгша заинтересованно повернула голову. Вряд ли она понимала, о чём речь, но, похоже, чувствовала, что без неё обсуждают что-то важное.

Художник вздохнул, как бы говоря «Куда от вас денешься?», и продолжил:

— На Донтоке свои законы, многие сохранились ещё со времен, предшествующих Великой войне. Мы следуем пути, который определили наши предки. Но я родился не на Донтоке и видел, что общество может жить иначе.

«Да уж, – угрюмо думал Расэк. – По сравнению со здешними порядками даже тотальный госковчанский надзор покажется раем»^[9].

— Донтокчанам запрещено обсуждать нашу историю с представителями других рас. Но я никогда не любил правила. Хотя, нет, я всегда эти правила презирал. Когда мы с мамой переехали на Донток, мне запретили общаться с друзьями с Госки. Нас поселили среди донтов, как изгоев. Не разрешали пользоваться телеграфом и проходить Вратами – лишили всех тех мелочей или, как говорят донты, «соблазнов», которые дарили радость. Но ещё на Госке я усвоил важный урок: хочешь добиться успеха – выбирай сложный путь. Вот почему я боролся за признание общества: изнутри его сломать гораздо проще.

Кошкшр вылетел из города и прибавил ход. Высотные здания исчезли, уступая место полям, в темноте угадывались силуэты камней.

Художник плюнул, отправляя коричневую косточку в угол салона.

— Спрашиваете, почему учёные не восстанавливают данные? Это запрещено. Я сам сослал на остров с десяток смельчаков, пытавшихся во всём разобраться, – он улыбнулся и с явным удовольствием добавил: – Но прежде я их допросил. И знаете, что они твердили в один голос? История Донтока фальшива. Раскопки не подтверждают легенды, которыми нас пичкают с детства. Наши предки похоронили факты, а текущая власть по привычке бросает на могилу новые комья земли. Зачем пытаться что-то изменить, если безопасней жить по продиктованным законам?

Повисла пауза. Вомгша снова уставилась в окно, Дишелл хмурила брови, похоже, пытаясь понять, что за тираду выдал Художник, Алиса задумчиво поглаживала серебряный домик.

Расэк гнал прочь мысли о том, что в какой-то мере понимает лидера террористов. Не так давно он тоже сделал сложный выбор – нарушил приказ и потерял работу, а вместе с ней – частичку жизни, ту, что дарила радость и наполняла существование смыслом. Расэк искал преступников, чтобы вершить справедливость, вот только из-за этой самой справедливости лишился любимого дела. Но разве мог он поступить иначе?