Книга Не нищая жена, страница 47 – Денни Смит

Пожилой врач смерил Джозефа холодным взглядом:

— Вырывать человека из-за рождественского стола — неслыханная наглость, сэр, — сварливо начал тот, снимая плащ, на который налипли редкие снежинки, пока он шел от кареты до дома, — Я приехал только потому, что ваш секретарь предложил сумму, равную моему прежнему полугодовому доходу. Да и к покойной маркизе Крэмби я всегда хорошо относился, — он перекрестился. — Упокой Господь ее душу.

Он выжидающе посмотрел на Джозефа, как будто требуя подтверждения фантастическим обещаниям юнца, который посмел отвлечь его от рождественского гуся и восхитительных бараньих отбивных, приготовленных его женой. Ничто не указывало, что этот донельзя уставший мужчина в совсем не свежей одежде, владевший к тому же полуразрушенным поместьем, способен на это.

— Простите, сэр, я взял на себя смелость пообещать вознаграждение, — поспешно вмешался Томас, отвлекая внимание на себя, когда увидел, как темнеет лицо хозяина от столь неучтивых слов доктора.

— Не извольте беспокоиться о такой мелочи, — сквозь зубы процедил Джозеф, прекрасно понимая причину скептицизма доктора. В его голосе зазвучали стальные нотки, которые обычно заставляли трепетать деловых партнеров. — Ваша задача — помочь моей жене. Все остальное — моя забота. И поверьте, — он медленно выпрямился, и внезапно в его позе появилась та самая властность, которую не могли скрыть ни усталость, ни помятая одежда, — я всегда плачу по своим счетам, если удовлетворён результатом. Щедро.

Пожилой мужчина хмыкнул, по-своему оценив этот выпад. Он передал плащ секретарю, пребывая в легком замешательстве от того, что поблизости не оказалось никого другого.

— Что ж, ведите меня к моей пациентке. Мне передали, что у нее нервное истощение, — Доктор Мэтьюз поправил очки, и его взгляд стал пристальным, изучающим. — Что еще я должен знать? Приступы меланхолии? Бессонница? Истерия? Что-нибудь еще?

Джозеф хмыкнул, испытав горькую благодарность к Томасу за его деликатность. Конечно, тому были не известны подробности, но уж точно состояние миссис Эттвуд никак нельзя было охарактеризовать всего лишь нервным истощением. Перед глазами снова встала сцена с катящимся к нему полупустым стаканам и разбитой бутылкой.

— Я надеюсь, что все, что происходит в этом доме останется между нами, — сказал он и остановился на полпути, взглянув на доктора.

Голос был тих и спокоен, но даже так в нем чувствовались невысказанный вопрос и предупреждение.

Доктор Мэтьюз спокойно выдержал его взгляд. За время своей практики ему встречались совершенно разные люди. И с такими вот выскочками — напыщенными, грубыми, вечно что-то скрывающими и считающими, что все в этом мире можно купить и продать — тоже приходилось иметь дело. Но в этом человеке, несмотря на усталость и помятый вид, была не только наглость, но и искренняя забота о близком человеке. А это нельзя было игнорировать.

— Мистер Эттвуд, — произнес в ответ пожилой мужчина, и в его тоне послышалась холодность, — Я врач, а не сплетник. Моя задача — облегчать страдания, а не усугублять их пересудами. Состояние здоровья моей пациентки — касается только меня, ее и вас как мужа. Остальное... — Он многозначительно окинул взглядом полутемный холл, заколоченное окно в глубине коридора. — Остальное не моя забота. — он выразительно посмотрел на своего визави, показывая, что считает это его упущением.